Добро пожаловать на Аврору! (Гарцевич) - страница 71

«Дух-защитник деревни Уасиока.

Статус: неактивен.

Состояние: 15 из 100».

Вокруг неактивного духа-защитника приткнулись два десятка ветхих одноэтажных каменных построек. Только пять из них выглядели посвежее, будто их недавно ремонтировали. Я заметил ровную кладку и свежий тростник на крыше. Остальные — один больнее другого, тут отвалилось, там перекосило.

На краю деревни разместились постройки местных мастеровых — плотника, который сейчас плел корзинки, кожевника и кузнеца. На противоположной стороне стоял покосившийся двухэтажный особняк гильдии монстроловов. Вывеска с изображением оскаленной волчьей морды болталась на одной петле и, поскрипывая на ветру, перекрывала дверь из плохо подогнанных досок. А за деревней, где заканчивались поля и к изгороди подступали джунгли, виднелась хижина шамана. Кроме того, метрах в ста на возвышенности расположились три башенки — кольки, как подсказала система, местные продовольственные склады. Вот, собственно, и вся деревня.

Жителей было даже меньше, чем домов. И, похоже, наша троица была единственной молодежью в поселении. Высокий худой староста, широко разведя руки, приветствовал нас у обшарпанных ворот. Несколько стариков и старух жались за его спиной. В грязи копошился чумазый карапуз — когда мы подошли, женщина в лохмотьях растолкала кучку аборигенов и забрала его. На фоне прекрасных природных пейзажей вид этих горемык угнетал. Да уж, племя Дубовокожих, у которых татуировки были, как у меня, явно переживало сейчас не лучшее время.

Я помнил про возможные штрафные санкции, поэтому был максимально вежлив и обходителен со всеми. Обнял старосту, познакомился с шаманом и остальными мастерами. Шаман интересовал меня больше всех, система обозначила его, как тату-мастера. Сам он был маленький, пухленький с выцветшими и расплывшимися татуировками, явно сделанными, когда он был моложе и тоньше. Но количество их было огромным.

Старики сначала вздыхали, потом некоторые начали плакать. И вроде они пришли нас встречать, но ощущение было, будто прощаются, отправляя на войну. Видимо, сценаристы переборщили со скриптами отчаянья у покоренных аборигенов.

Староста принес из самого приличного дома несколько фляг с самогоном и задвинул речь, полную надежд на то, что мы теперь вернем расположение духов и восстановим поселение. Ачи с Кенучином слушали без особого энтузиазма, а я продолжал улыбаться и всем кивать. Все вернем, все восстановим, дайте опыта побольше, а лучше расскажите, где Слеза зарыта.

Праздник устроили прямо во дворе. Быстро притащили несколько столов и лавок, расставив на них скудную закуску. Я подождал, пока народ расслабится и опьянеет, а потом пробежался по всем домам в поисках чего-нибудь ценного. Сплошное расстройство, пустота и мусор. Никогда раньше не думал, что в Эфире существует понятие «бедность», но это была именно она. Я даже ничего брать не стал из сундуков в доме старосты и в кузне. К шаману я не пошел — точнее, пошел, но черепа неизвестных мне существ, болтавшиеся в дверном проеме, как бы намекнули, что искать там нечего.