— А я не говорил, будто бы тебе рад, — резко и вместе с тем не юля отозвался врачеватель.
— Что так? Вчера друзья, а теперь уже руки не подашь, если упаду?.. Почему с утра все на меня так пялятся, словно я преступник какой-то…
— А тебе, конечно, и невдомёк… Ты думаешь, словно бы все вокруг слепы? Это подлость, Ланакэн! — голос лекаря дрожит от едва сдерживаемого презрения.
— А можно узнать, в чём на сей раз меня обвиняют? — холодно уточнил гость. В его зрачках зажглись мрачные огоньки, будто перед схваткой. Создавшаяся ситуация уже порядком выводит из равновесия.
— В чём? Ты ещё спрашиваешь?! Все видели, как вчера ты остался у своей григстанки, а вышел только утром! Ты же даже не позаботился прикрыть завесу у себя в жилище, чтобы хоть какую-то иллюзию пребывания там создать! Это бесчеловечно! Она враг, но не так же! Мстить можно по-разному! Это грязно, поступать так с этим жалким созданием!
— И это мне говорит тот, кто пытался её зарубить?! — напомнил Ланакэн, хохотнув, хотя настроение отнюдь не весёлое. Хозяин резко встал и продолжил, активно жестикулируя за недостатком выразительности в весьма эмоциональной тираде:
— Я и не говорил, будто твоя ненормальная мне нравится! И теперь скажу, что прикончить её — верный путь! Но — тем не менее — столь грязно мстить бесчестно! Не она виновата в гибели твоей семьи! Ты опорочил её и считаешь омерзительное издевательство в порядке вещей? По-моему, лучше б ты её убил, а то стал, как её сородичи! Это бессердечно, низко! Буквально изнасилование! Сделал ведь падшей! Силион же противиться не посмела бы тебе нипочём! Это…
— Слова закончились или мне ожидать продолжения бурной речи?! Или подсказки от меня ждёшь? Так я не столь много слов вообще-то знаю… Я вот тут только одного не понял: а о чём ты? Почему ты говоришь о какой-то мести? Разве я не обычный здоровый вполне целый мужчина и не способен заинтересоваться женщиной? Что необычного? Знаю, поспешно, опрометчиво, далеко занесло… Ну, всякое ж бывает! Когда мне ухаживаниями заниматься да ещё и за ней?
— Она не просто женщина, а григстанка!.. Что ты сказал?.. — перебил сам себя собеседник. С трудом сглотнул и снова сел. У него даже разрез глаз стал почти григстански-круглым. Повисшую паузу можно словно бы тронуть — зазвенит струной. — Хочешь сказать, будто у тебя с ней всё серьёзно?
— Почему вдруг все стали столь заботливы к её судьбе? Даже интересно. И почему я не имею права на личную жизнь… Это тоже, кстати, занятно! — резко отметил приемник Шамула.
— Ты… не можешь… Ты предводитель Убежища! Она — григстанка! — промямлил Соул и обхватил взъерошенную голову: любые доводы после вышесказанного услышаны не будут.