— Нет, все-таки помогу.
Я начала поднимать голову, но тут вдруг что-то коротко ударило меня в шею. Удар был несильным, но коварным: снег перед глазами сгустился до пугающей черноты, и я ткнулась лицом во что-то горячее, обжигающее. Горячим и обжигающим, как я поняла, оказался снег. Кожа слабо различает горячее и холодное при пограничных состояниях организма, то есть в состояниях болевого шока или иного вида экстремального самочувствия. И я даже не заметила, что на пару минут отключилась.
Я приподняла голову и увидела, что уже сижу в салоне машины. Повернула голову.
Справа от меня устроился тот самый парень с артистической прической, которому я помогала дойти до «Оптики». Слева же, с пистолетом, прижатым к моему боку, находился еще один индивид — с угрюмым, хотя и не злым, лицом и картофелевидным носом.
Спереди сидели двое. Да что их, целый отряд на одну меня? Если они считают меня Женей Охотниковой, тогда понятно. Но ведь они затащили меня в машину как Алину Эллер… Или нет? Может, меня все же рассекретили? Неужели Борис Оттобальдович понял, что перед ним вовсе не его дочь, и велел разобраться со мной? Или же красавец-любовничек госпожи Эллер, Алексей Бенедиктович Лукин, прислал своих архангелов, буде у него таковые имеются?
Голова кружилась, в основании черепа ныло. Я слегка повела головой вправо и спросила своего «подопечного», так и не доведенного до «Оптики»:
— Ну что, Сусанин, нашел очки?
Тот усмехнулся:
— Да нет, не нашел. И сильно бы удивился, если бы ты их нашла.
— Поняла: ты их никуда и не ронял.
— Конечно, не ронял. У меня их и нет вовсе.
Я выдохнула:
— И кто велел меня похитить?
— Зачем похитить, дорогая Алина? — Услышав такое обращение, я несколько перевела дух: все-таки меня принимают за Алину Эллер, что уже радует. Следили, наверное, от салона. И подловили по-хитрому — Зачем похитить? — Говорил тот, что сидел на переднем сиденье рядом с водителем. — Мы просто пригласили тебя в гости.
Так что не дуйся.
— В гости? Интересно! Вываляли всю в снегу, шубу попортили… Да вы знаете, сколько она стоит, шуба-то?
— Узнаю Алиночку. Ее главное заботит — сколько ее шубка стоит, которую в снегу вываляли, — усмехнулся человек на переднем сиденье. — Не о том волнуешься, знаешь ли.
— А о чем я должна волноваться? За дуру меня держите, да? И этот.., слепец который!
Что, нельзя было просто в машину затолкать, безо всяких пантомим?
— Тебя — сразу — в машину? — усмехнулся парень на переднем сиденье. — Да ты нас за кого принимаешь, за идиотов, что ли?
Тебя затолкаешь… А потом нас выследят и из гранатомета срубят прямо на КПП каком-нибудь, мол, оказали сопротивление милиции. Папочка-то твой, поди, и не такие штуки проворачивал. Не-ет, Алина. Мы тебя от самого салона вели. Ты, дура, зачем охрану-то с собой не взяла? Все на свою прыть надеешься?