Я увидела в лице Беккера-старшего какое-то торжество. Может быть, он думал, что его персона является причиной моего отказа Витальке? Я не исключала такой возможности и относилась к ней спокойно. Для меня сейчас совсем другое было куда более важным. Но не стоило будоражить всю семью раньше времени.
Вскоре из кухни донесся голос Витальки, он приглашал отца и меня к столу.
— Мне бы в порядок себя привести… — с ужасом глянув по пути на собственное отражение в зеркале, мечтательно пробормотала я.
Виталька стоял в коридоре у входа в кухню и сочувственно глядел на меня.
— Душ по тебе плачет, — заметил он.
— Угу, — утвердительно покивала я.
— У тебя есть десять минут: мама еще готовит бутерброды.
— Минус пять минут на оценку окружающей обстановки, — удрученно констатировала я и стала осторожно выглядывать на улицу из всех имеющихся на первом этаже окон.
Все вокруг было спокойно. Во всяком случае профессиональный, отработанный за годы работы взгляд не позволял мне в том сомневаться.
— Будь начеку, — сказала я Витальке и напомнила ему об оружии.
Тот, можно сказать, вооружился до зубов и отвел отца в относительно безопасное место в доме, туда, где не было окон, а до входной двери оставалось довольно приличное расстояние, заставил его сидеть в кресле в коридоре, неподалеку от душевой. Рядом с креслом стоял журнальный столик, заваленный газетами, так что не составляло особого труда найти для себя занятие. Все же Беккер согласился на наше настойчивое предложение — занять именно это место — не сразу, а потом еще долго бурчал себе под нос слова недовольства.
— Иначе в вашем доме скоро станет трудно дышать, — бросила я ему на ходу.
— Ладно, ладно, иди, — махнув рукой, огрызнулся Валерий Павлович.
Я все же не стала закрывать дверь в душевую, дабы ни один звук, способный стать признаком угрозы, не ускользнул от моего уха.
Струи теплой воды, несмотря на то, что я наслаждалась ими второпях, доставляли неимоверное удовольствие… Но оно было скоро прервано.
— Евгения! Евгения! — тревожно звала меня Юлия Николаевна.
Я выскочила из душевой кабины, схватила с тумбочки пистолет и, на ходу накинув махровый халат, предоставленный Виталькиной матерью, рванула в коридор. Беккер сидел там как ни в чем не бывало. Он развалился в кресле, положив ногу на ногу и развернув перед собой газету. Я застыла перед ним, не зная, кому же понадобилась моя помощь. Валерий Павлович отогнул рукой один угол газеты и спокойно заявил:
— К телефону.
— Пф-ф-ф… — облегченно выдохнула я, облокотившись о стену.
По лестнице торопливо поднималась Юлия Николаевна с трубкой в руках.