И все это приближается на скорости сто двадцать километров в час.
— Что мы собираемся делать? — нервно спрашивает он, чувствуя приближающуюся панику. «Вольто» отставать не собираются, забор не торопится исчезать. — Каков план?
И Рид — общепризнанный специалист по планам — твердо отвечает:
— Все норма-а-ально, не ссы. Давай. Сбрасывай скорость… — Слава бо… — и въезжай в здание. Видишь? Там стеклянные панорамные окна.
— Чего?!
— Или ты хочешь пробить забор? — Рид не спеша пристегивается. — Так мы точно убьемся.
— Давайте просто тормознем!
— И Руссо нас прикончит. Он, знаешь, очень креативный мужик, — Рид проверяет прочность подголовника и передней панели на бардачке, — с хорошим воображением. Решит, что мы с тобой любовники, и начне-е-ется… Будет тобой шантажировать меня… Мной тебя… Потом пристрелит тебя на моих глазах, чтобы я пострадал… Начнет выдирать мне ногти… Подкинет мне голову мертвого коня… Итальянская классика. Снижай скорость, говорю! Мы должны пробить только стекляшку, а не пролететь насквозь!
Нет, думает Кирихара, я этого не сделаю.
— Я этого не сделаю, — слабым голосом повторяет он.
Он уже может различить интерьер терминала сквозь двухэтажные стеклянные окна.
— Сделаешь, — беспечно говорит Рид. — Еще как сделаешь. У тебя нет выбора.
— Там могут быть люди!
— Там, скорее всего, наемные охранники из криминального ЧОПа, но ты им побибикай, — говорит Рид и сам несколько раз жмет на клаксон, который издает длинные истошные гудки. А потом добавляет в громкоговоритель: — Давайте, сладенькие, разбегаемся!
До здания остаются последние метры, но вряд ли кто-то внутри его слышит.
Кирихара хочет перекреститься, но вместо этого вцепляется в руль и проклинает день, когда впервые решил, что хочет быть как дядя Карл. Надо было слушаться совета брата и идти толкать коллекционерам поддельного Рубенса!
Машина на полном ходу пробивает передним бампером сверкающее солнцем стекло.
Он знатно прикладывается лбом о свои же руки. Потом выпрямляется, на секунду испытывает облегчение, что не открылись подушки безопасности, а потом сразу — гнев пополам с тем странным, смешанным чувством, когда человек рядом с тобой заставляет тебя делать те вещи, на которые ты сам никогда бы не решился. И ты смотришь на этого человека и каждый раз просто не знаешь, как реагировать.
— Ты повернутый, — вот как реагирует Кирихара, прикладывая ладонь к ноющей брови. — Зачем я с тобой связался? Ты же ненормальный.
— Потому что тебе нравится то, что я ненормальный, — просто отвечает Рид. — Вылезаем, живее!
Они вылезают живее — чтобы лоб в лоб поздороваться с охраной частного аэропорта. Скорее всего, Рид прав — это частный аэропорт для яванских богачей, и охраняют их под стать: Кирихара бы не отличил местных бандитов от местных охранников.