После секундного колебания Рене Картер уверенно ответила:
— Нет, у меня нет на них времени, доктор.
Потом она, проявляя заметное нетерпение, слушала объяснения Моники по поводу того, как важно наблюдать за симптомами астмы у Салли.
— Вполне понимаю, доктор. Мне хотелось бы, чтобы вы стали нашим педиатром, — торопливо сказала она, когда Моника спросила, есть ли у нее вопросы. Потом позвала: — Кристина, ты готова? Я опаздываю.
Она повернулась к Монике.
— На улице меня ждет машина, доктор, — объяснила она. — Отвезу Салли с Кристиной домой. Конечно, перед уходом я позабочусь, чтобы все было хорошо.
— Не сомневаюсь. Позвоню вечером, чтобы узнать, как дела у Салли. Вы ведь будете дома? — спросила Моника, не заботясь о том, что говорит ледяным осуждающим тоном. Она заглянула в карту. — Вот это ваш правильный номер?
Когда Моника произнесла номер, Рене Картер нетерпеливо кивнула и поспешила в палату.
— Кристина, ради бога, поторопись! — выпалила она. — У меня мало времени.
«Он встал на тропу войны, — подумала Эстер Чемберс, когда в среду после ланча Грег Гэннон прошел через приемную, словно не замечая ее присутствия. — Что произошло с утра?» Она видела, как он вошел в свой кабинет и взял папку, которую она ему приготовила. Через минуту он уже стоял у ее стола.
— У меня не было времени просмотреть эти материалы, — отрывисто произнес он. — Вы уверены, что все в порядке?
Ей захотелось ответить в том же тоне: «Назовите хотя бы один раз за тридцать пять лет, когда что-то было не в порядке». Но вместо этого она покусала губы и спокойно произнесла:
— Я два раза проверяла, сэр.
С растущим негодованием наблюдала она, как он широкими шагами идет к двустворчатой застекленной двери и сворачивает в коридор, ведущий к конференц-залу фонда Гэннона.
«Он нервничает, — поняла Эстер. — О чем ему волноваться? Его денежные средства имеют прекрасный оборот, но половину времени он пребывает в ужасном настроении. Я устала от этого, он становится все неприятнее». В приступе раздражения она вспомнила, как двадцать пять лет назад, едва умер отец, Грег объявил, что переводит офисы как инвестиционной фирмы, так и фонда в роскошные помещения на Парк-авеню. Именно тогда он сказал ей, что для соблюдения формальностей лучше будет, если она станет обращаться к нему «мистер Гэннон», а не «Грег».
Теперь они размещались в еще более роскошных помещениях центра «Тайм-Уорнер» на Коламбус-серкл.
— Папа был героем для простолюдинов, но мне не нужны больше в качестве клиентов мясники, пекари, кондитеры, — саркастически говорил он.