— Ошибка очень глупая, — согласился Роджер. Он был удивлен. Таких ошибок от Уоргрейва он не ожидал. Роджеру стало казаться, что он не совсем раскусил этого бровастого типа.
— Он унес револьвер из своей спальни вчера, сразу после того как я уехал оттуда, на всякий случай, — заговорил Морсби. — Тогда, думаю, он еще не прочувствовал, что находится под подозрением, но и рисковать не стал. А сегодня утром в моем кабинете он, конечно же, понял, что мы его заподозрили и рано или поздно предпримем поиски оружия в пределах Роланд-хауса; значит, чем скорее он от оружия избавится, тем лучше. Интересно, куда он собрался деть свой револьвер. Неподалеку там, кажется, есть канал? Ага, там как раз протекает Грэнд Джанкшен. Туда-то, по всей вероятности он и хотел его сплавить. И так бы и поступил, если бы по счастливому провидению я не послал туда Джонсона. — В интонации Морсби тем не менее прозвучало, что "провидение" не самое верное слово, и он употребил его лишь из скромности.
Роджер взглянул на него укоризненно. Когда ему самому хотелось чем-то похвастаться, Роджер без сомнений так и поступал; но чужого хвастовства не терпел.
— Морсби, допивайте свой херес. Пора обедать.
— Обедать, мистер Шерингэм? Боюсь, теперь я не смогу остаться на обед. Мне нужно возвращаться в Скотленд-Ярд, скоро приедет Джонсон.
— Боже ты мой, Джонсон подождет! Мидоуз ни за что не простит, если вы не отведаете то, что он приготовил, — да и я тоже, а это еще важнее. К тому же нас ждет трипеза ля мод де Канн.
— Декан? Простите, сэр, что за декан?
— Де Канн, натуральный.
— Вы меня заинтриговали.
— Рубец по-каннски, Морсби, вот что нас ждет.
— А-а, тогда Джонсон потерпит, — решил Морсби.
Револьвер рассказал обо всем, чего от него ожидали, и даже намного больше. Настолько больше, что Роджер, узнав об этом впоследствии, поразился безрассудству того, кого принимал за умного человека.
Прежде всего на револьвере обнаружили отпечатки пальцев только одного человека. Поскольку Уоргрейва видели именно с ним в руках, было бесспорно, что это его отпечатки, хотя официального образца для сравнения в полиции еще не было. Во-вторых, револьвер даже не чистили. Ствол заржавел и был полон сора и грязи, чей возраст эксперты оценили примерно в полгода. И, в-третьих, пять камер были с патронами, а шестая пустовала.
Улик было бы предостаточно, чтобы повесить Уоргрейва, если бы выявилась важнейшая: что Мэри Уотерхаус застрелили именно из этого револьвера.
Теперь Морсби особенно горевал об отсутствии пули. В наши дни, когда эксперты умеют определять, стреляли из определенного оружия определенной пулей или нет, пуля стала так же важна, как и оружие. Имей Морсби ту самую пулю, он мог бы арестовать Уоргрейва и практически оформить обвинение. Без нее, если не считать подозрительного поведения Уоргрейва, дело против него возбудить было почти невозможно.