Мать твою….
Капитану было мерзко, он ни хрена не мог понять. Вот это вот — что за хрень вообще? Эти ублюдки — шастают по лесам, убивают русских, едут в наши города, там грабят, насилуют, убивают, режут… и только когда им дашь окорот… как следует дашь окорот — все становится совсем по-другому. Но вот эти… несколько ублюдков — соплеменников загнали их сюда, и они все подохли под автоматным огнем, и никто даже не попытался сопротивляться. Просто перерезали как баранов — и все на этом. И как это понимать? Почему эти ублюдки даже не попытались что-то сделать, почему, когда их заставляешь искать бородатых по лесам — они нарочно стреляют поверх голов, чтобы не задеть своих соплеменников. А эти соплеменники — им не в падлу своих же загнать в туалет и из автомата.
И вот как это все понимать?
— Закрой дверь — глухо сказал капитан — не трогай здесь ничего…
Вернулся Толик, бывший контрактник, потом еще и в Ираке три года отвоевал на проводках колонн.
— На третьем чисто. Один трехсотый.
— Сильно?
— Не. Бегать будет.
— Пошли.
Вместе — они поднялись на третий этаж, туда, где держал свою ставку полковник милиции Салимов. Человек был опытный, с подпольем он не шутил и прекрасно знал, что ему вынесен смертный приговор — недаром в ящике стола держал Стечкина и две осколочные гранаты. Весь третий этаж — там находились кабинеты начальства и тех, кто работал по бандподполью — были отделены от остального здания РОВД массивной дверью, и тут же — был постоянный пост, стоял полицейский с автоматом. Дверь — настежь, следов крови нет — значит, тот, кто стоял на посту и открыл двери террористам. А вот в коридоре кровь есть — и немало ее…
— Quis custodiet ipsos custodes… задумчиво сказал капитан. Вопреки своему грубовато-бесхитростному виду, он много читал, занимался самообразованием. В Чечне его многие помнили по языковым самоучителям, с которыми он не расставался — надо же чем-то занять время, когда задач не ставят.
— Чего?
— Кто усторожит сторожей самих — перевел капитан — крылатое изречение на латыни.
Толик ничего не понял, но сделал уважающее лицо. Силен командир, надо — по фене ботает, надо — по-чеченски, а надо — вон, и на латыни…
Капитан — быстро прошел к кабинету Салимова, заглянул, держа пистолет наготове, только после этого вошел.
Следы крови, но немного. Разбросанные бумаги. Сорванный русский флаг — видно, что не удержались и вытерли об него ноги. Рядом — дагестанский флаг, на стене черным из баллончика — Аллаху Акбар!
Смирницкий прошел к сейфу, дернул — заперто. Следы от пуль и рикошета на столе — пытались быстро вскрыть, стреляя из автомата, и не смогли…