В спор с синоптиками неожиданно вступил шаман, о чем широкой зрительской аудитории не замедлил сообщить один из специализирующихся на мистике, паранормальных явлениях и прочей астрально-уфологической байде телеканалов. Шаман по имени Александр Потапенко прямо перед телекамерой провел ритуал общения с духами, во время которого просил их ускорить приход тепла. В заснеженной березовой роще, подозрительно смахивающей на городской парк, был разведен ритуальный костер, в который шаман торжественно положил подношение духам – пару кусочков магазинного печенья «Аленка». Печенья было маловато, зато запить его духи могли на выбор – чаем, молоком или водкой, которой предусмотрительный шаман запас целых две бутылки. Это выглядело вполне логично: духи, хоть и существа бестелесные, обитают на территории Российской Федерации, а значит, должны уважать обычаи и традиции страны проживания. Закуска градус крадет, гласит народная мудрость; судя по дальнейшему развитию сюжета, духи целиком и полностью разделяли это мнение.
Сопровождая каждое свое действие пространными комментариями на камеру, шаман Александр Потапенко прикурил от ритуального костра ритуальную трубку и сделал три ритуальные затяжки. Первую затяжку он выдохнул вверх, дав глотнуть табачного дыма духам воздуха; вторую выдул прямо перед собой, адресовав духам деревьев, травы, камней и прочих объектов, расположенных на поверхности земли – духам местности, как он выразился, – а третью послал себе под ноги, духам подземного царства. После чего заверил съемочную группу и телезрителей в том, что духи услышали его просьбу и твердо пообещали, что, вопреки прогнозам синоптиков, тепло наступит не позднее, чем через десять дней.
Случайно просмотревший этот сюжет Глеб Сиверов так смеялся, что едва не сверзился с дивана. Московский шаман с украинской фамилией ничем не рисковал, делая свое смелое заявление: на дворе стояло двадцать первое марта.
На дворе стояло двадцать первое марта – день похорон заместителя министра коммунального хозяйства Москвы Вячеслава Эдуардовича Ромашина. В отличие от первых двух жертв Слепого – Кравцова и Зарецкого, – которых, как дрова, сожгли в газовой печи крематория, господина Ромашина зарыли в мерзлую землю Новодевичьего кладбища, и можно было не сомневаться, что кто-то из столичных скульпторов в ближайшее время получит выгодный заказ на создание надгробного монумента. Их похоронили в разное время, в разных местах и при более или менее массовом стечении разного, не знакомого между собой народа. Тем не менее, Глеб был уверен, что между этими тремя людьми должна существовать еще какая-то связь помимо той, которую установил он сам, одного за другим аккуратно отправив их на покой вперед ногами.