Крымская кампания 1854 – 1855 гг. (Хибберт) - страница 40

Меншикова, излишне самоуверенного по натуре, подчиненные не любили за высокомерие и деспотизм, офицеры были приучены не давать ему советов. Во время предыдущей турецкой кампании выстрел турецкой пушки сделал его несостоятельным как мужчину. С тех пор князь ненавидел турок и всех их союзников патологической ненавистью. Из своей ставки на Курганном холме Меншиков наблюдал за полем битвы, которое, по его мнению, вскоре должно было стать свидетелем невиданного поражения союзных войск. Войсками, расположенными в центре, слева от позиции Меншикова, командовали князь Горчаков и его заместитель генерал Кветцинский. За оборону в районе Телеграфного столба отвечал генерал Кирьяков. Западный склон, практически отвесно спускавшийся к морю, считался неприступным, и его оборонял всего один батальон минского полка.

II

Подъем забывшейся тяжелым сном английской армии был произведен в семь часов утра. Солдат поднимали бесшумно, без барабанов и горнов. Здесь и там можно было наблюдать картину, когда укутанное в шинель или одеяло тело никак не реагировало на пинки сержантов. Когда же шинель или одеяло грубо срывали, взору представали мертвые лица, глядящие в небо невидящими глазами.

С глинистых берегов Булганака вновь потянулась процессия с телами мертвых и умирающих. К восьми часам утра на берегу лежало около 300 солдат. Большинство из них умерло от холеры, еще живые ожидали эвакуации на корабли.

Было довольно жарко, люди устало передвигались по лагерю. Многим полкам, особенно назначенным во фланговое охранение, прежде чем удалось занять места в боевых порядках, пришлось проделать многокилометровый марш. Французам снова пришлось ждать замешкавшихся англичан. К девяти часам дивизия генерала Боске уже четыре часа находилась в боевом порядке. Зуавы пили кофе и поругивали вечно опаздывающих англичан. Спустя еще два с половиной часа английские войска тоже были построены. Можно было наступать.

Теперь, когда, наконец, началось наступление, командующий, казалось, сбросил с плеч груз озабоченности. Он почти весело общался с подчиненными. По словам очевидцев, сидел на лошади с таким невозмутимым видом, будто находился где-то в Роттен-роу в Гайд-парке. Внезапно из-за линии стрелков показался маленький серый пони, который сначала понесся по направлению к офицерам штаба, а затем неожиданно остановился и сбросил с себя седока в гражданском платье. Все дружно разразились смехом. Раглан помог незадачливому всаднику встать, предложил ему выбрать одну из своих лошадей и приказал ординарцу привести в порядок седло пони. Час или два назад пони этого человека привлек к себе внимание Раглана оглушительно громким ржанием. Лорд Раглан тогда воскликнул: «Никогда прежде не слышал, чтобы пони производил так много шума. Кто этот джентльмен на нем?» – «Наверное, это один из репортеров, милорд, – ответил один из офицеров штаба, – отослать его отсюда?» – «Думаю, что в этом случае он напишет о вас в таких красках, что вы об этом пожалеете», – улыбнулся Раглан. Кто-то узнал в упавшем джентльмене знаменитого писателя Кинглейка. «О, это замечательный человек», – заметил лорд Раглан и принялся беседовать с писателем.