— Думаешь, он нас помнит? — пробормотала Эли.
Ее сестра вздохнула.
— Не знаю, — призналась она. — Два года прошло, а он тогда уже взрослый был, — добавила маркиза.
Элетта тихонько фыркнула и дернула пушистым ухом с кисточкой.
— Двадцать — это не такой уж и взрослый, — покосилась она на сестру. — Это сейчас он уже взрослый, да…
Девушки вздохнули, теперь дружно. Тот, о ком они беседовали сейчас — барон Вейнерд де Рисс, — был дальним родственником тетушки Аэри и предметом детской восторженной влюбленности близняшек. Не сказать чтобы они крепко дружили, все же шесть лет разницы — достаточно много. Но иногда, когда маркизы гостили у графини де Финно, он тоже приезжал. Рослый, симпатичный подросток, конечно, сразу привлек внимание близняшек, только для него они были тогда маленькими, у парня уже имелась своя компания из соседских детей, с которой он и проводил большую часть времени. Левидия и Элетта только за завтраками и ужинами пересекались с ним, перебрасывались парой фраз, да иногда смелели настолько, что украдкой подсматривали за молодым бароном, когда к нему приезжали друзья. Среди них были и юные барышни, очень хорошенькие, которые усиленно строили глазки Вейнерду. Только барон к близняшкам относился со снисхождением старшего и не горел желанием брать с собой в компанию.
— Мы же тоже теперь не дети, — выдохнула Левидия и распахнула двери особняка.
В просторном холле витал тонкий аромат цветов от свежих букетов в вазах, и едва маркизы зашли, на верху широкой лестницы показался тот, кого они обсуждали. Высокий, статный, с буйной, художественно растрепанной русой шевелюрой и ясными глазами необычного малахитового цвета, Вейнерд при виде сестричек небрежно улыбнулся и кивнул.
— Привет, Ушастые, — весело поздоровался он, легко сбегая по ступенькам.
Близняшки тут же возмущенно засопели, их пушистые ушки с кисточками встали торчком, как всегда, когда маркизы злились.
— Сам… Хвостатый! — выпалила Элетта, поджав губы.
Не сильно погрешила против истины — Вейн происходил из рода Лисов и мог похвастаться роскошным рыжим хвостом с белым кончиком, пушистым и мягким. У маркиз давно руки чесались погладить, да все не представлялось возможным — барон не подпускал близняшек настолько близко к себе. Да и вообще, хвост для фирров, как и уши, — слишком личное, чтобы позволять трогать любому.
— Мм? — Барон с преувеличенным любопытством заглянул себе за спину и с усмешкой ответил: — Ну да, что имеем, тем гордимся, мелкие, — и махнул пушистым сокровищем, откровенно дразня Леви и Эли.
Его обращение заставило их сжать кулачки от усилившейся злости.