После получения известий о манифесте события в Одессе развивались примерно по такому же сценарию, как и в других городах. Следует, правда, отметить отсутствие обычных слухов о надругательстве над царским портретом. Зато всю Одессу облетели заносчивые слова, приписываемые евреям: «Мы дали вам Бога, дадим и царя!» Впоследствии один публицист, опубликовавший работу о погромах, пытался доискаться до источника этой фразы: «Один инженер 3-в, встретив в дни свобод еврея П-ца, обменялся с ним поздравлениями, заметив, что евреи немало поработали для завоевания свобод. Искаженные слова 3-ва и вложены были, кому надо, в уста евреям»>286>.
19 октября в разных частях города прошли несколько патриотических манифестаций. Самая многочисленная вышла из района морского порта и прошла по центральным улицам. В монархическую манифестацию были брошены три бомбы, убившие 6 человек, причем одной из жертв стал сам террорист. Охранное отделение установило личность террориста: «...была брошена еще одна бомба известным охранному отделению анархистом Яковом Брейтманом, который, убегая от преследования, сам был случайно убит разорвавшеюся при его падении и находившеюся у него бомбою». Данный факт подтверждается другими источниками. О Яше по кличке Портной, метнувшем бомбу в черносотенцев и погибшем при взрыве, сообщает в своих воспоминаниях лидер одесских анархистов ДИ. Новомирский>287>.
После первых столкновений начался массовый погром. Военные и гражданские власти Одессы действовали столь же двусмысленно, как власти в Киеве. В русскую и заграничную прессу попал дневник чиновника по особым поручениям, присутствовавшего на совещании командующего войсками барона А.В. Каульбарса с подчиненными. В дневнике цитировалась речь А.В. Каульбарса, который с военной прямотой заявил: «Будем называть вещи их настоящими именами. Нужно признать, что все мы в душе сочувствуем этому погрому. Но мы не должны переносить злобу, которую мы, может быть, имеем против евреев, в нашу служебную деятельность»>288>.
Градоначальника Одессы генерала Д.Б. Нейдгардта обвиняли в том, что перед погромом он удалил полицию с городских улиц и тем самым развязал руки погромщикам. Впрочем, многие полицейские сами участвовали в беспорядках. Сенаторская ревизия, изучавшая обстоятельства одесского погрома, пришла к выводу, что нижние полицейские чины стреляли в воздух, а затем показывали войскам на дома, откуда якобы прозвучали выстрелы>289>. Один из чиновников вспоминал, что
градоначальник был удручен телефонными известиями о начавшемся погроме и говорил подчиненным: «Новая беда, господа: мне сообщают из такой-то части — он назвал при этом одну из отдаленных частей города, что готовится еврейский погром. Этого еще недоставало! По озабоченному виду его можно было заметить, что это неожиданное известие произвело на него сильное впечатление»