Еще часа через два ей разрешили ехать домой, но сообщив о том, что Эвелине еще придется приехать.
Молодая женщина сидела в автобусе, осознавая произошедшее. На ее руках умер человек. Он для нее никто, просто один из пассажиров. Но ей было так его жалко, жалко даже с учетом, что частично мужчина сам виноват в трагедии. Если бы он сидел тихо и никого не доставал, то его бы не связывали, никто бы не бил его.
Понимая, что у него скорее всего есть семья, возможно дети, которые только что потеряли своего пусть и шебутного, но все же отца, Иви зарыдала. Какая же сложная работа теперь у нее!
Да, неплохой доход, да, возможность смотреть мир. Но что взамен этих привилегий?! Только что она наблюдала смерть на борту! Это перевернуло ее жизнь. А что ждет ее впереди? Быть может бросить все, может стоит снова заняться бухгалтерий. Там все спокойно. Пусть зарплата гроши, пусть никакого просвета, но стабильность. Все стабильно плохо.
Она зашла домой, сыновья были в садике. На кухне сидел Кирилл. Он курил сигареты! Курил дома! Да что с ним такое, злилась Эвелина. Ее муж всегда игнорировал моду на сигареты, он никогда не курил. Что с ним вдруг произошло?!
Мало того, на столе стояли две баклажки пива. Ее ранее достойный муж стал скатываться по социальной лестнице и она должна это остановить.
Но как? Как вразумить человека? Вместо того, чтобы сидеть целыми днями на кухне, попивая алкоголь, и жалеть себя, ее муж мог бы пойти и найти работу. Что мешает? Почему Кирилл как прилип к стулу.
Она не знала, с чего начать разговор. И стоит ли вообще боломутить воду. Может промолчать? Может ее муж посмотрит на нее и сам начнет шевелиться? Может ее упреки только еще больше его приклеют к бутылке?
— Кирюш, — начала она, взглянув в глаза мужа, который всегда старался быть опорой, а сейчас трухнул. — Я хочу уйти с работы, сегодня на борту погиб человек, я теперь не знаю, что делать, — говорила Иви, пытаясь держаться молодцом, чтобы просто рассказать мужу о событиях, произошедших с ней.
Но она зарыдала, заливаясь слезами так по-женски, переставая быть по-мужски каменной стеной. Ей нужно, чтобы ее утешили, приголубили. Нужно почувствовать себя женщиной.
— Ты сбрендила? — услышала Иви вместо поддержки. — Месяц торчала в Германии, у тебя скоро первая зарплата, а ты собираешься увольняться. Не вздумай! Или я на развод подам, — говорил он так, как будто был уверен в том, что она боится с ним развестись. — Я взял в долг у знакомого бандюгана, так что надо отдавать. Не планируй свою зарплату ни на что тратить. Половину я ему отдам, — говорил Кирилл так, словно сошел с ума.