.
Вообще татары старались не обременять своих лошадей, потому больше заботились о своих конях, нежели о себе. «Коня потеряешь – потеряешь голову», – говорили они в этом случае, хотя в то же время мало кормили своих лошадей в пути, ввиду того что будто бы они без пищи лучше переносили усталость. С той же целью татары надевали на своих коней самые легкие седла, служившие всадникам для различного употребления в пути: нижняя часть, по-татарски тургчио, из сбитой шерсти (войлока), служила у них ковром; основа седла, по-нашему ленчик, – изголовьем; бурка, по-татарски капуджи или табунчи, – шатром, при натягивании ее на воткнутые в землю жерди.
Татары сидели на своих конях согнувшись, «подобно обезьянам на гончей собаке», потому что слишком высоко подтягивали к седлу стремена, чтобы тверже, по их словам, опираться и оттого крепче сидеть в седле. Сидя верхом, татары мизинцем левой руки держали уздечку, остальными пальцами той же руки держали лук, а правой рукой быстро пускали стрелы взад и вперед. Встретив на своем пути реку, татары переплывали ее на сделанном из камыша плоту, который привязывали к хвосту лошади и поверх которого клали все свое движимое имущество; раздевшись донага, хватаясь одной рукой за гриву коня и понуждая его к скорейшей переправе через реку, татары другой рукой разбивали волны реки и быстро переправлялись от одного берега к другому. Иногда вместо импровизированных плотов они употребляли лодки, поперек которых клали толстые жерди, к жердям привязывали лошадей – по одинаковому числу, для равновесия, с каждой стороны; внутрь лодки складывали свой багаж и таким способом переправлялись через речки. Переправы эти татары совершали всем строем, занимая иногда вдоль реки протяжение версты на две[847]. Лошади татар, называемые у них бакеманами, никогда не ковались, кроме лошадей знатных вельмож и некоторых мурз, но и то подвязывавших своим коням при помощи толстых ремней, вместо подков, коровьи рога; большей частью они были малорослы, поджары и неуклюжи, за исключением красивых и сильных коней знатных вельмож и благородных мурз; зато эти самые лошади всегда отличались замечательной выносливостью и непостижимой быстротой: они в состоянии были проскакать в один день без отдыха и без устали 20, 25, 30 миль, то есть 80, 100, 120 верст по нашему счету[848]. Читаем у Манштейна в его «Исторических записках о России»: «В походе всякий татарин имел при себе три коня, а иногда и более: на одном сидел, а два других вел с собой в поводу для перемены в случае усталости какого-либо из них; если какой-нибудь конь утомлялся, не мог нести всадника и даже следовать за ним, то такого совсем бросали в степи до обратного возвращения и обыкновенно находили его в хорошем состоянии»