– Вижу, вы подружились,– я отметил, с каким напряжением остальные прислушиваются к нашему разговору.
– Конечно! Они мне весь мозг выпили, пока тебя не было, рассуждениями о биологическом превосходстве их расы. Вряд ли ты знаешь, что паразиты это высшая степень эволюции разумных существ.
– А мы низшая?– подыграл я ее настроению, хотя меня мало беспокоила эта тема.
– А то!– она вскочила с места и встала, уперев руки в бока.– Самые примитивы жрут траву. Хищные примитивы жрут тех, кто жрет траву. А разумные паразиты никого не жрут, а расширяют границы сознания хищных примитивов. Слыхал такое?
– Жаль, если из нашего разговора, ты вынесла этот бред,– фыркнул из своего вольера Северин.– Думаю, это не глупость, а нежелание понимать. Ксенофобия.
– Он меня расисткой назвал,– захихикала Лисьен.
– Северин,– заверещал из своего вольера Ксавер, обращаясь ко мне.– Важно, чтобы у тебя сложилось правильное понимание ситуации. В корне неверно воспринимать нас паразитами. Это заблуждение! Не надо сравнивать нас с солитерами.
– А с кем тебя сравнивать?– повысила голос медичка, от чего он стал еще более скрипучим.
– Мы построили цивилизацию, которая существовала сотни тысяч лет,– завелся Ксавер.– Мы распространились по всем рукавам галактики, объединили сотни рас, даровали им процветание! Не надо недооценивать контакт наших народов. А если бы мы были осьминогами или насекомыми, это что-то изменило бы? Конечно, мы другие и не похожи на вас!
– Как раз наоборот! Слишком похожи,– не понятно с чего веселилась медичка.– Интересно, чем вы питаетесь? Пыльцой с цветов?
– Эта истеричка забивает тебе голову откровенной ерундой,– заговорила Габи.– Заткни ее и выясни то, что тебе надо.
– Затыкать я никого не стану,– тихо произнес я, требуя тем тишины.– Но если я не получу ответы на свои вопросы, я больше сюда приходить не стану. А из вольеров вам самим не выбраться. Посмотрим тогда, кто и как процветал сотни тысяч лет. Лисьен, спрошу последний раз: откуда ты взялась?
Медичка какое-то время угрюмо смотрела мне в глаза, а потом уселась на землю и, отстегнув брючину скафандра от ботинка, стала неспешно ее закатывать:
– Моя Итера разбилась при посадке, вспахав целину этой планеты. Выживших не осталось, но Итера уцелела. Я лечу весь экипаж, и в случае смерти кого-то запускаю производство его клона. Но, когда гибнет сам медик, его клон растит Итера. Так она и поступила. Это ее протокол восстановления экипажа – все начинается с меня. Но только станок при падении тоже пострадал.