Руслан поднялся с земли и направил пистолет на Серого.
- Мразь ты последняя. У меня кроме тебя и нет никого. Я один остался. Лучше б тебя кто пристрелил, или сдох сам от передоза. Я б тебя, падлу, оплакивал, вспоминал. Но не так. Не как собака, не как сволочь паршивая!
- Дай ствол – я сам. Не то сядешь за меня, если найдут.
Руслан засмеялся, запрокинув голову.
- Как благородно, блядь. Я и так когда-нибудь сяду. Да и тебя вряд ли найдут. Никому ты на хер не нужен, братааан. Никому кроме меня не нужен был. Тварь ты. Твааарь! – голос снова сорвался, и в горле все тот же ком с грязью и слезами, и горечь страшная во рту.
- Дай ствол. Или боишься?
- Чего мне уже бояться?
- Что пулю в тебя всажу, - Серый усмехнулся разбитыми губами.
- Не всадишь. Яиц не хватит, да и не успеешь.
- Верно. Дай – я сам.
Протянул грязные, окровавленные руки, и Руслан, тяжело и шумно дыша, дал ему пистолет. Серый поднес ствол ко лбу, глядя Русу в глаза и дрожа всем телом.
- Страшно, мать твою? Подыхать всегда страшно. Особенно так. Особенно, когда умираешь с ощущением - какая ты гнида. С предохранителя сними, - бросил Рус, глядя на бывшего друга и чувствуя, как внутри все разрывается на куски, как какой-то голос нашептывает, что это не он, а наркота. Что это болезнь и… может быть… Сам не понял, как выхватил ствол из-за пояса, когда Серый внезапно вскинул руки, направив дуло на Руслана. Прогремел выстрел, и Бешеный, словно в замедленной киносъемке, видел пулю летящую, рассекающую то самое время. Видел, как она впивается Серому в грудь, туда, где сердце, оставляя черное отверстие на бежевом свитере, как брызгает на траву кровь, потому что навылет, и как Серый падает, продолжая смотреть Русу в глаза, непроизвольно нажимая на курок и… осечка.
Усмехнулся - не время ещё. Не сегодня. Даже фортуна, сука, знает об этом. У него дел много незавершенных.
Бешеный подошел к мертвому другу, дернул рукава свитера и рубашки вверх – следы от инъекций. Много. Как уродливым рисунком. Поморщился, глядя в широко распахнутые глаза Серого, но так и не закрыл их. Не захотел.
***
Он закопал его прямо там, под тем самым деревом, где когда-то они лежали вдвоем, раненные, усталые, и, глядя в небо, гадали - кто первый из них сдохнет.
Руслан присыпал могилу желтой листвой, и вдруг дождь полил, как из ведра, смывая следы, проливаясь тем самым безжалостным временем, которое сотрет всё в тлен и в воспоминания, а может, и воспоминаний не оставит. Таких мразей нельзя вспоминать.