- Когда с Серым трахаться начала?
Лариса выгнулась, уже не сопротивляясь, а плотоядно облизывая пухлые губы, и Рус вспомнил, как думал про то, какие они все сейчас не настоящие, и что трахать придется куклу силиконовую, а у него не стоит даже при взгляде на ее округлую грудь. То ли выпил много, то ли наоборот мало, то ли голос Вани в голове мешает.
- А ты думал, я вечно по тебе сохнуть буду, да? Давно начала. Год уже, как сплю с ним. Тебе назло!
Значит и в этом Серый, падла, соврал. Таки имел эту дрянь у себя на квартире. Да, какая теперь разница? Имел и имел. Он уже наказан. Теперь очередь остальных.
А, может, врет, чтоб подстегнуть, когда-то он сам мог играть в такие игры, только сейчас она играла в обычные женские игры, а он делал свой очередной ход в собственной.
- И как? Удовлетворяет? – ноги ей коленом раздвинул, а в висках пульсирует все та же глухая ненависть, и алкоголь по венам шпарит вовсю, они аж дымятся.
- Нееет. Я тебя хочу! Днем и ночью! Я с ума схожу, Руслан, – пытается до губ его дотянуться, а он уворачивается, и грудь ее сильно сжимает, вдавливая Ларису в стену, и понимает, что нет возбуждения – полный ноль.
Пальцами ее имеет, она воет, виляя задом, насаживаясь на них, а его не прет, даже когда она кончает с громкими стонами. Развернул лицом к себе и толкнул на пол.
- Давай, покажи, как с ума сходила.
Смотрит на нее, как ртом работает, чувствует собственную автоматическую реакцию, а внутри тошнота волнами подкатывает. Даже со шлюхами не было так паршиво, как сейчас с ней.
Протащил Ларису через комнату и плашмя на стол животом уложил, она сама ноги раздвинула и прогнулась. Когда вошел в неё, даже не почувствовал ничего, только к себе за волосы потянул и сделал первый толчок.
- Думала обо мне, когда он тебя трахал?
- Думала, - заскулила, поддавая бедрами навстречу, цепляясь за края стола.
- И как? Помогало?
- Неет, - стонет, пытается увернуться от его толчков, но не получается, а он чувствует, как сатанеет от злости и с трудом сдерживается, чтоб не размозжить ей голову об стол этот. Он, кажется, с ума сходит окончательно. Себя со стороны видит и противно. В нем какой-то зверь просыпается и вместе с ним злорадное удовлетворение тем, что все же делает это. Они таки горят. За спиной мосты сожженные потрескивают.
- Хочешь, чтоб я тебя трахал?
- Хочу… вернись ко мне! Я для тебя…
- Что ты для меня?
А у самого внутри нервы лопаются, и корка льда только толще становится.