В личном деле были собраны факты, в основном касающиеся работы. Брайон успел написать множество трудов по алхимии самой разной направленности. По поводу его семейного положения было указано только, что он холост.
Досье не доказывало и не опровергало связь Брайона и Белинды, но всё же у Тони крепла мысль, что связи не было, во всяком случае, любовной.
Глава 27. Детали и ключик
Максимилиан пролистывал вечернюю корреспонденцию, как всегда, в библиотеке. И рядом, как всегда, корпел над документами Вирджиль.
— Милорд, я тут протоколирую, как протекает третий этап конкурса, — он с важным видом пошуршал бумагами, — и мне нужно зафиксировать промежуточные результаты.
Церемониймейстер дописал несколько слов на одном листе, отложил его в сторону, а к себе придвинул другой:
— Вы уже провели по паре занятий со всеми конкурсантками. Как ваши впечатления? У кого выходит лучше?
Максимилиан цедил кофе. Сегодня ему почему-то не нравился вкус. Может, и в правду пора переходить на ромашковый чай, на чём каждый день с назидательностью доктора настаивает Вирджиль? Лорд отставил чашку и посмотрел на друга:
— Все справляются из рук вон плохо. Не думал, что учить девушек вождению — такая головная боль.
— У вас от всех болит голова или от кого-то конкретно? — с плутовским изгибом брови поинтересовался Вирджиль и занёс перо над бумагой готовый записать ответ. Не дождавшись, хмыкнул многозначительно: — так и задокументируем, — и вывел на листе какую-то очередную фразу. Для истории.
— Как их чему-то научишь, — продолжил возмущаться Максимилиан, — если непонятно, что у них в голове? Из них же не вытянешь ни слова правды. Они доводят меня до белого каления.
— Доводят все или кто-то конкретно? — уточнил церемониймейстер, оторвавшись от записей.
— На что это ты постоянно намекаешь, Вирджиль?
— Только на то, милорд, что стоит вам всё же перейти на ромашковый чай, который способствует здоровому сну. Головная боль и раздражительность — явные признаки переутомления и недосыпания. Или вы потеряли сон не из-за кофе?
Естественно, кофе тут не причём. Лорду не спалось совсем по другой причине. Именно по той, на которую так усердно намекает друг. У головной боли Максимилиана имелось конкретное имя — Белинда. Он игнорировал её уже два дня. Не помогало.
— Вот ты, Вирджиль, строишь из себя такого проницательного и мудрого. Скажи тогда, как справляешься со своим женским царством? Как понимаешь, когда они говорят правду, а когда лгут, если они лгут так правдоподобно.
Церемониймейстер отложил перо.
— Детали, милорд.
— Что детали?