Коллекция «Romantic» (Ульрих) - страница 21

— Да, он оттуда, — наконец-то и я вставила что-то в разговор.

— А ты, что, тоже? — Ирочка удивленно уставилась на меня.

— Да, — я слегка поморщилась, я не считала себя «одаренной».

В ШОДе учили физике и математике, а я занимала 7-е и 8-е места по русскому и литературе. Какая уж тут одаренность.

Наш поезд подошел к станции, где должен садиться Грин. С момента, как на вокзале я узнала, что он поедет с нами, была уверена, что подойду к нему сразу. А тут… что-то… засомневалась. Надо подойти! Сейчас? Нет! Что я буду сваливаться ему как снег на голову? Пусть сначала положит вещи, осмотрится, с соседями познакомится. Меня и тянуло, и держало на месте одновременно.

— Надо бы перекусить! — избавила меня от сомнений Наташка, налаживать контакт с ними — задача гораздо важнее, чем здороваться с каким-то Грином.

— Что будем есть? Лапшу?

Слава богу! Лапша была у меня тоже, даже той же фирмы, как у них. Хотя бы здесь не буду чувствовать себя «бедной родственницей». Мы отправились за водой в начало вагона, но, конечно, я последняя. Девчонки горделиво вышагивали, а я смотрела только прямо перед собой, стараясь не казаться такой уж скромной. Хотя бы самой себе.

Во втором купе обнаружился тот симпатичный парень, который был с Громовым. Держал в руках гитару и невинно-нахально рассматривал нас.

На обратном пути нашла и Грина. Такой же, как и раньше: высокий и худой, как шпала, а лицо детское. Хотела уже открыть рот, чтобы поздороваться, но он сидел отвернувшись, с кем-то разговаривал, и ноги унесли меня вперед.

Я поразилась собственной нерешительности! Пашечка всегда служил примером последней трусости на земле. А теперь и сама туда же!

* * *

Замечать страх в Пашиных глазах было одним из моих развлечений в девятом классе. Однажды я шла из школы с подружкой, Светкой, и Пашечка смачно запустил ей снежок в спину. Я обернулась и, посмотрев на него, спокойно сказала:

— Сволочь! — а в его глазах промелькнуло желание немедленно скрыться.

Но Паша собрался, поднял подбородок, прищурился и зачерпнул снег, чтобы на этот раз бросить в меня. Я резко отвернулась, ожидая удара, но снежок пролетел мимо.

— Косой! — повернулась к нему снова, но отмечая, что Паша изначально в меня не метил. До того боится, что даже кинуть не может?

Паша пытался преодолеть свой страх, и это иногда у него получалось. Например, на классном часе, когда обсуждался выпускной, на котором его ансамбль собирался выступать.

— Паша, когда у вас репетиция? — спросила мама.

— Я сейчас точно не знаю, — вальяжно ответил он. — Я позвоню.

???

Я замерла. И вместе со мной, кажется, весь класс. На секунду воцарилась полная тишина. То, что Паша будет звонить маме, никто и не подумал. Паша будет звонить МНЕ! Очень захотелось послушать, каким будет его голос, когда я возьму трубку. Только это единственное, на что его хватило. Звонил он не сам, а Мухин, и то вначале бросил трубку.