Он говорил спокойно, ровно, без лишнего пафоса, без «ради тебя я чуть не убил человека и мог погибнуть сам», без «ты не понимаешь, чего мне это стоило», ничего такого. Но от этого становилось только страшнее. Наверно, было бы проще, если бы он на меня наорал, я бы хоть понимала его намерения. Я бы хоть понимала свои. Я хотела быть с ним, но я хотела вот так же гулять ночами, и чтобы он лазил ко мне в окно. Ничего больше.
Наверно, только сейчас я по-настоящему поняла, что у него другие планы, и он не отступит.
— Да, — сказала я. — Тебе лучше уйти сейчас, так будет правильнее.
Поняла, что сама сейчас расплачусь, слезы подступали к горлу.
Он просто смотрел.
— Отпусти меня, — я дернулась в его руках. — Хватит. Мне нравится гулять с тобой, нравится заниматься любовью, глупо не признать. Но я больше не хочу. Я наигралась. Ничего больше не будет. Я уеду в Шуджар без тебя, там мы все рано не сможем видеться. А потом вернусь, и выйду замуж за Альдаро Сатоцци, партнера моего отца. У меня будет большой дом, слуги, и все, что я захочу. А с тобой у меня ничего не будет.
Что-то дрогнуло в его лице.
— Почему сейчас? — холодно спросил он.
— Дальше тянуть некуда. Я хотела только развлечься, и развлеклась. Можешь еще разок трахнуть меня, в качестве небольшой компенсации. И проваливай.
Это слишком, я понимала, меня заносит… но пути назад нет.
— Компенсации, значит, — он скрипнул зубами.
— А чего ты ждал?
Его пальцы все еще сжимали мои плечи.
— Знаешь, что я могу сделать, в качестве компенсации? — сказал Итан. — Я могу раздеть тебя, связать руки своим ремнем, и вот так, голую, привязать к столбу, вот там. А потом действительно трахнуть разок, а может, и не разок. И оставить тебя так, пусть все посмотрят.
Кривая ухмылка на его губах.
Мне страшно.
Его пальцы уже медленно стягивают тонкие бретельки платья с моих плеч. Он наклоняется, касается плеча губами.
И меня бросает в дрожь.
— Ты же не сделаешь этого?!
— Не сделаю? Почему же?
Он ухмыляется. Тянет ниже. Прижимая меня к стене…
— Нет, Итан, пожалуйста! Тебя убьют! — я сама не знала, прошу или угрожаю ему. — Мой отец не простит тебе. Ты не посмеешь, ублюдок!
— Я не боюсь смерти, — сказал он. — Ты разве не понимала, с чем играешь?
— Пожалуйста, не надо…
— Боишься?
— Да.
Его руки… но вместо того, чтобы снимать платье с меня, он просто обнимает. Нежно и горячо, так что земля из-под ног уходит. И целует в губы. Я еще пытаюсь дернуться, оттолкнуть его, но сопротивляться просто не могу. Мне страшно, и это как игра с огнем. Я хочу его, я не готова отпустить, мое тело само, против воли, тянется к нему, мои руки обвивают его шею.