— Потому что, если я лягу с тобой рядом, то гарантирую, что мы не заснем, — рычу я.
Отчего она наконец-то затыкается.
— О! — Говорит она с придыханием, замолкая.
Я какое-то время выжидаю, прежде чем через щелочки приоткрытых глаз взглянуть в ее сторону. Синди не спит, но я не хочу, чтобы она заметила, чтобы я тоже не сплю и снова начала задавать мне свои дурацкие вопросы. Но не могу сдержаться, чтобы не смотреть на нее.
Прикроватная лампа достаточно освещает все ее тело. Она ерзает на одеяле с закрытыми глазами, но думаю, что она не спит. Она не накинула на себя одеяло, все время шевеля ногами. Дюйм за дюймом ее халат поднимается вверх, обнажая кремово-белую кожу бедер.
Она снова елозит, и я понимаю, если ее халат поднимется хотя бы еще на дюйм, я увижу ее киску. Наблюдая за ней, я чувствую себя извращенцем, подглядывая, мне кажется она даже не понимает, что делает со мной своими движениями, а может понимает? От мысли, что я похож на извращенца, мне становится не по себе, но еще больше возбуждаюсь.
Она снова передвигается всем телом, шелковый халат сдвигается вверх. Между подолом ее халата и раем, который я могу увидеть, остаться только один дюйм. И это сводит меня с ума. Я не могу вот так просто лежать, ничего не предприняв.
Я поднимаюсь с дивана и направляюсь к Синди. Ее глаза тут же открываются, я на полпути к ней, прекрасно зная, что она совсем не спала. Причем точно осознавая, что она со мной делает. Я уверенно смотрю ей в глаза, потому что зол на нее. Она, мать твою, дразнит меня заранее зная, что я против, чтобы что-то случилось между нами.
Я подхожу к кровати, свысока смотрю на нее, на ее соблазнительно распростертое тело. Мне хочется протянуть руку и разорвать на ней этот халат.
— Ты передумал, и решил лечь рядом? — Ее улыбка говорит о напускной невинности.
— Нет, — рявкаю я.
Боже, я так хочу сорвать этот халат с ее тела, шикарного тела. Вместо этого я наклоняюсь и опускаю ее подол халата как можно ниже. Затем вытаскиваю из-под нее одеяло. Накрываю ее, плотно завернув ее в кокон со всех сторон.
— Вот так, — говорю я, наконец-то позволяя себе взглянуть на нее. — Останься под этим одеялом.
И мне требуется все мое самообладание, чтобы отойти от нее. Я не успеваю сделать и шагу, как она, заявляет, зря она это делает, потому что во мне осталась всего лишь капля контроля, я просто готов взорваться.
— Почему я должна лежать под одеялом?
Я даже не хочу оборачиваться к ней.
— Если ты отодвинешь одеяло, то я восприму это, как приглашение трахнуть тебя. И как только это произойдет, пути назад уже не будет.