– Кто здесь? – крикнула на всякий случай.
Ответа, разумеется, не было.
«Глюки все это, Лерка, – убежденно сказала себе. – Сидишь тут в одиночестве, вот и лезут в голову разные глупости».
В комнате опять кто-то раскашлялся.
Нет, это уже слишком!
Я вышла из кухни, бесшумно прокралась по коридору к массивной дубовой двери и прислушалась. В доме было тихо. Ни тебе кашля, ни прочих шумов. Как я и думала, просто показалось.
Не успела облегченно выдохнуть, как в комнате снова раздались голоса. Вернее, один, но какой!
– Григорий, хватит сопеть! – недовольно произнес он, и я с изумлением узнала собственную тетушку, незабвенную госпожу Сумарокову.
– Простите, Леокадия Серафимовна, – раздался в ответ робкий, извиняющийся тенорок.
– Ну, что тебе опять не нравится? Лерка, конечно, стервь первостатейная, но хоть с характером, не то что эта размазня Галочка, – хмыкнула старушка.
Ого! Это про меня, что ли? Ну, спасибо, тетя Лека. Приятно узнать, какого лестного вы обо мне мнения!
– Что молчишь? Думаешь, я не права?
– Что вы, Леокадия Серафимовна? Вы всегда правы.
Мне показалось, или это был сарказм?
– То-то же, – наставительно произнесла тетушка, не заметив иронии собственного собеседника. – Пиши. Все движимое и недвижимое имущество завещаю своей племяннице, Валерии Павловне Оболенцевой. Написал?
– Валерии Павловне Оболенцевой, – повторил тенорок и добавил: – Написал, Леокадия Серафимовна.
– На, вот, возьми. Тут копии документов на дом и на землю. Зайди в контору к Циленскому и передай, что я жду его сегодня к пяти.
В комнате что-то звякнуло, загрохотало, и я очнулась от ступора. Я что, правда это слышу?! Встряхнув головой, рывком распахнула дверь и изумленно застыла на пороге. За изящным дамским бюро сидела Леокадия Серафимовна, собственной персоной, и строчила что-то гусиным пером в толстой, древней на вид тетради.
Рядом переминался с ноги на ногу невысокий человечек с грустным выражением маленького морщинистого личика и с тонкими цепкими ручками.
– Григорий, ты чего стоишь? – не поднимая глаз от писанины, спросила тетушка. – Иди уже, пока контору не закрыли.
– Слушаюсь, Леокадия Серафимовна, – пролепетал мужчина. Глаза его из грустных превратились в испуганные.
М-да. Жалкое зрелище.
– До свидания, Леокадия Серафимовна, – пробормотал человечек.
Он низко поклонился, суетливо прижал к груди документы и… растворился в воздухе.
– Никчемное существо, – буркнула тетя Лека. – Никакого от него толку.
Она отложила перо и посмотрела прямо на меня.
– Одна надежда, что Лерке поможет поначалу. Она хоть и стервь, а все ж моя кровь.