— Пожалуйста, не расстраивайся, малышка, — прошептал он, открывая входную дверь. — Так будет лучше для тебя.
Он отнес ее к шаттлу и, прежде чем посадить на борт, глубоко и продолжительно поцеловал. Затем вздохнул:
— У меня так много работы. Когда закончу, ты вернешься.
И ввел адрес её апартаментов в бортовой компьютер шаттла.
— Ещё раз спасибо, что вылечил мои руки. Ты не представляешь, как это прекрасно — больше не чувствовать боли. — Она сказала это от всего сердца.
Он улыбнулся и поцеловал её на прощание.
— Помни, сегодня отдыхай. Никакого рисования. Ты дождешься завтрашнего утра.
— Обещаю.
* * * * *
После долгого дня деловых встреч под светом плавающих ярких шаров Раджир и Брефт сидели в своих покоях. Они пили клог, калкорианский спиртной напиток, обжигающий внутренности. Этот напиток давал возможность расслабиться, не ослабляя чувств и не притупляя реакции.
Слишком хорошо понимая, что суетиться бесполезно, Брефт разлегся на шезлонге, стараясь расслабиться.
Все-таки Раджир почувствовал нетерпение своего супруга по клану. Он всё понял. Он сам это чувствовал, но старался показать такое же внешнее спокойствие, что и его нобэк.
Брефт осушил чашу с клогом и с тоской посмотрел на пустой сосуд. Наконец он озвучил то, что его терзало:
— Лучше бы он её не прогонял.
— Он сделал то, что должен был. Если бы начал проводить тесты при Амелии, она бы заподозрила неладное.
Брефт ухмыльнулся:
— Я мог бы отвлечь её, особенно после того как увидел следы, которые она оставила на Фленчике. Мысли о ней сводят меня с ума.
Раджир хмыкнул, вспомнив неглубокие хаотичные царапины на скульптурном торсе Фленчика.
— Её сердце отрицает, но плоть жаждет.
Имдико действительно хорошо её трахнул, чтобы довести до подобного безумия. Продемонстрировав им эти отметины страсти, он заверил их, что интоксикант, введенный в тело Амелии через его клыки, по-настоящему подействовал только, когда она полностью расслабилась. Раджир и Брефт потребовали рассказать все подробности их встречи. И Фленчик оказался рад удовлетворить их любопытство. Он взял её так, что некоторые сочли бы это наказанием, а не удовольствием. Фленчик для своего вида оказался очень нежен, но с его природной силой тоже нужно было считаться.
Он слегка дал себе волю, проверяя справится ли их возможная матара, а затем немного больше раздвинул границы дозволенного. Он не сомневался, что чуть-чуть повредил её нежные внутренние стеночки, но она ответила ему лишь невероятно сильными оргазмами.
— Я отправил её домой не потому, чтобы она не узнала, что я её тестировал, — признался он. — Если бы она осталась, я бы не смог устоять и взял бы её снова. Она пробуждает мои инстинкты к доминированию, и я не доверял себе, опасался, как бы не нанести ей серьезных травм.