Артёмов с отвращением стер с губ влагу и взял себя в руки. Больше никаких экспериментов. Она сама подписала приговор и не ему теперь следует переживать.
Оскару стоило невероятных усилий сохранять хладнокровие, как только вошел в приемную и увидел свою мышку. А она еще так грациозно поднялась с дивана, специально даже не стала поправлять юбку и кокетливо улыбнулась. В голове моментально что-то щелкнуло, видимо вся кровь от головы прилила в другое место, лишь чудом Артёмов не нагнул девушку прямо там.
Мышка теперь выглядела невероятно сексуальной, примерно так, как на тех старых фото. Он бы мог гордиться собой, ведь сделал уже дважды нечто полезное, но расслабляться еще рано.
Русик до сих пор не перезвонил, и Оскара начинала беспокоить ситуация. Да что там так долго нужно выяснять?! Ему казалось, что ситуация, в общем-то, ясна. По крайней мере, с нежеланием жить Алины. Если отец фактически умирал на ее глазах, тут бы любая психика в конечном итоге не выдержала. Но вот что они не поделили с сестрой… Тут у Оскара было много вариантов, начиная от любви родителей и заканчивая банально — парнем. Кто его там теперь разберет, что стало причиной ненависти.
В кабинет кто-то вошел, Артёмов обернулся и хмыкнул. Борис! У мужчины чесались кулаки от желания вмазать другу только за то, что он увидел его мышку! К счастью, она сидела таким образом, что напоказ были выставлены лишь голые ноги, а все остальное Артёмов быстро сумел закрыть собой.
— Ты! — он указал на зама пальцем. — Только попробуй еще раз зайти в мой кабинет без стука, когда в приемной никого нет!
Борис тихонько рассмеялся, Оскар же кипел от ярости и до хруста стискивал пальцы в кулаки. Ему и в голову не могло прийти, что кто-то сможет вот так бесцеремонно вломиться, поэтому и не запер дверь.
— Не припомню, чтобы тебя раньше волновали мои внезапные визиты.
О, да. Боря не раз уже заставал Марину и в куда худшем виде, даже с членом во рту, но… Бывшая секретарша не интересовала Артёмова настолько сильно, чтобы переживать за ее честь. Мышка — совсем другое дело. Марина сама вешалась на шею, подавала себя целиком на блюдечке и не переживала, что о ней могут подумать. Она сознательно шла на унижения, в то время как мышку Оскар вынудил стать его игрушкой.
— Да ну тебя, — мужчина махнул рукой, у него попросту нет желания объясняться.
Друг настолько дотошный, что невольно может вытянуть те факты, которые Артёмов не хотел бы осознавать прямо сейчас.
— О, трофей, — Борис указал на порванные трусики мышки.
Оскар сам не понял, что произошло с ним. Он был быстр как молния, схватил разорванную вещь и сунул себе в карман. Грозно уставился на Бориса, когда тот собрался снова что-то говорить.