Одиннадцать вечера, время ещё детское, Кира сначала хотела поехать к Вассе, но передумала, в пансионе свой распорядок и, заявившись туда около полуночи, можно устроить переполох, Белозерская уже скорей всего спит или пытается уснуть и не надо ее лишний раз дергать. Ей все равно придется привыкать справляться со своей болью, тут уже Кира была бессильна. А что если?
— Привет.
— Привет, Кира.
— А ты где?
— Дома.
— На квартире или в особняке?
— В особняке, а что?
— Я здесь недалеко, не возражаешь, если приеду?
— Возражаю? Да сейчас от радости головой потолок пробью. Приезжай.
— Охрану предупреди.
«Вот и ещё один встречает на крыльце. Один встречал на деревянном, другой на мраморном. Глупости наговорил Леший, ничуть я не влюбилась, ведь ничего во мне не изменилось, я вижу все его недостатки, следовательно, розовых очков на мне нет, я могу быть без него, могу и прекрасно себя чувствую. Просто он классный любовник, просто у нас договор, просто его дом ближе моего». Он обнял ее и проводил в дом.
«Запах. От нее пахло сигаретным дымом и чужим одеколоном. Кто-то был к ней так близок, что она пропиталась его парфюмом». Ревность мгновенно вспыхнула, но он старался держать себя в руках. «Соглашение не предусматривает верность. Она вольна встречаться с кем захочет и не обязана тебя спрашивать. Это только твои проблемы, что ты ревнуешь. И ты справишься. Или потеряешь ее».
— Надеюсь, не разбудила?
— Я работал. Что-нибудь хочешь?
— Чай.
прошли на кухню, она села за стол, а он стал заваривать чай для нее. Кира сидела на высоком табурете, Холодкова позволила себе на секунду расслабиться в этой уютной кухне и надежной компании, стресс и усталость, накопившиеся за эти дни мгновенно проникли в каждую клеточку тела. Алкоголь прекратил свое тонизирующее действие, и Кире как-то резко захотелось спать, она старалась бороться со сном, но это получалось плохо.
— Иди спать.
— Не, я нормально.
— Сейчас со стула грохнешься.
— Не преувеличивай. Где мой чай?
— Вот.
— Спасибо.
Саврасов сел напротив и смотрел на Киру, она смотрела в чашку, хотя ему казалось, что она уже дремлет.
— День сегодня дурацкий. Меня полдня директор песочил, — пожаловать ему Кира, устало размешивая сахар в чашке. — Так устала. Я не думала, что так устала. Нет ничего хуже, чем пытаться решить неразрешимое, столько сил ушло.
Еще чуть-чуть и она уснет прям за столом. Саврасов взял ее на руки и понес в комнату для гостей, она и не сопротивлялась.
— Ещё к другу ездила, не надо было мне бренди пить.
Он осторожно положил ее на кровать, раздевать он ее не стал, только обувь снял, накрыл покрывалом. «Потом, позже, когда уснешь, раздену, когда я успокоюсь, когда ревность уляжется».