Харон нахмурился и прибавил шаг. А когда вдали показалась гора, перевозчик побежал. Он мог быстро перемещаться в пространстве и времени, но вне пространства действовали другие законы.
Конечно, обо всем разузнать следовало раньше. Да Харон и собирался это сделать, но все почему-то откладывал, наслаждаясь то одной, то другой битвой сущностей. А теперь было поздно.
Когда Харон оказался, наконец, у подножия Горы Знаний, временной ветер почти стих. Здесь всегда так было. В любых библиотеках должна соблюдаться тишина. И никто из людей не задумывался, почему это так. Для перевозчика же все было предельно ясно. Информация — материя сложная и весьма ускользающая, способная изменяться, трансформироваться и провоцировать на действия. Потому хранить ее следует особым образом, дабы никакие изменения извне не могли изменить основной ее сути, повредить многовековые пласты одним лишь неосторожным дыханием.
Но изменения могут коснуться только знаний, но не истины. Та при любых обстоятельствах остается неизменной. Никакие ветра ей не послужат преградой, потому что истина, как полноводная горная река, несущаяся с такой скоростью, что остановить ее не представляется возможным. Главное — оказаться в нужных горах…
Харон, насколько это было возможно, наклонился назад и закрыл глаза. Глубоко вдохнув, медленно вытянул вперед ногу и… наступил на отвесную каменную гору, меняя положение. Теперь он стоял параллельно земле. Получилось! Перевозчик был здесь очень давно, и это испытание считал для себя главным на пути достижения Истины. Шумно выдохнув, Харон побежал. Времени оставалось все меньше.
Созданное на Горе Знаний давление неприятно сдавливало голову. Так всегда бывало здесь, что-то типа акклиматизации. Перевозчик никогда не вдавался в подробности, отчего так происходит, но, наблюдая за разными расами, понимал, что информация почти всегда воздействует подобным образом. Сначала она приходит быстро и легко, как теплый морской бриз, завораживает и захватывает своей красотой. Затем постепенно заставляет задумываться, вызывает что-то похожее на печаль. Но когда она сгущается и насильно насаживается, подобно обезумевшему маньяку, страдания становятся неизбежны до тех пор, пока не откроется что-то вроде второго дыхания. Привыкание… Осознание… Смирение… И снова бесконечный морской бриз. Удовольствие. До тех пор, пока очередной виток не вызовет уже знакомое перенасыщение.
Перевозчик застонал, но все равно продолжал бежать. Чем скорее он привыкнет, тем будет лучше для него. Это в первый раз казалось невыносимым, когда Харон не знал, чем все должно закончиться. Теперь же цель оправдывала все.