— Берндетт ведь призвал бога публично, верно? Если Жнец может вселиться в тебя всего на пару минут, а люди это видели…
— Все, кто призывал его, делали это публично. На Дворцовой площади. Во время празднования дня Жнеца Милосердного. Наш величайший праздник, с которого идёт отсчёт нового года. Единственный день в году, когда ритуал возможно осуществить. — Призрак уверенно направлял лошадей по дороге, вившейся между ярусами знаком глиссандо. — Я понимаю, зачем этого хотел покойный господин Рейоль. И понимаю, зачем хочет королева. Если Уэрту всё удастся, керфианцы узреют новое пришествие бога на землю, и ни у кого не останется сомнений в величии дома Рейоль. Ни у кого не останется сомнений, что великий бог благоволит королевской семье. Никто не осмелится идти против принца, сумевшего призвать Жнеца, и королевы, воспитавшей его. Учитывая политическую обстановку в стране, это будет для Айрес спасением. — Эльен помолчал. — Но если Уэрту это не удастся, керфианцы узреют, как он умрёт.
Ева искренне пожалела призрака, с такой печалью говорившего о том, что он хотел бы, но явно не мог изменить. Ещё бы: стоит только представить, как он просит Герберта не делать чего-то столь важного…
— И Айрес не боится этого? Ведь тогда её власть пошатнётся ещё больше.
— Вряд ли. Уэрт… не пользуется особой любовью среди народа, — признать это верному слуге явно далось не слишком легко. — Айрес любит его, но она в первую очередь правительница. Жестокая и дальновидная. И я подозреваю, что она просчитала этот вариант. — Призрак подвёл коней к маленькой дверке у подножия замковых стен, отсюда казавшихся особенно колоссальными: видимо, они подъехали ко входу в какое-то подвальное помещение. — Если Уэрт умрёт, она назначит наследником его брата. Это нарушит многие её планы, но успокоит людей. Народ любит Миракла Тибеля.
— А Герберт?
— У них… сложные отношения. — Неслышно спрыгнув с облучка, Эльен галантно подал девушке призрачную руку, помогая спуститься. — Они были лучшими друзьями когда-то. Затем случилось много событий, которые развели их по разные стороны баррикад.
Ева, для которой эта новость была в новинку, выжидающе промолчала.
— Миракл не простил брату… один поступок. Которого господин Уэрт не совершал, — деликатно откликнулся Эльен, подступив к двери, при его приближении медленно распахнувшейся. — А Уэрт не простил ему этого непрощения. Тому, что Миракл поверил, что он способен предать своего друга и брата.
— И о поступке, полагаю, мне снова лучше спросить у самого Герберта, — закончила Ева, из предыдущих бесед с призраком уже сделавшая определённые выводы.