— Нет! — взвизгнула и забилась в рыданиях.
Мой дядя... Он лежал на асфальте и истекал кровью... Возле него уже собрались люди и что-то говорили.
— Марина! — кто-то тряс за плечо, вырывая из этого фильма ужасов.
Нет, нет, нет! Этого не может быть! Он умер! Дядя просто спит!
— Он спит! Не мешайте ему! — мой голос охрип.
— Да проснись же ты!
Тот, кто со мной общался, казался смутно знакомым. Хотелось следовать за ним, довериться...
— Давай, открывай глаза, это лишь сон, — мягко мурлыкая на ушко, умолял он.
Повинуясь, раскрыла глаза и вздрогнула в кромешной темноте. Эти воспоминания... и сон... снова все возвращалось ко мне. Только в этот раз не видела изобилие крови, как раньше. Что-то явно изменилось. Меня знобило, бисеринки пота выступили на лбу. Тяжелое дыхание постепенно приходило в норму.
Молча прильнула к Росу и обняла за талию, желая прогнать призраки прошлого. Конечно же, из года в год я винила себя в смерти папиного брата. Хотя родители постоянно пытались меня утешить, твердили, что это просто такая судьба и так далее. Не веря им, продолжала жить с тяжелым грузом на сердце, фактически каждую ночь переживая тот день снова и снова.
Однажды, в четырнадцать лет, мне приснился сон, в котором дядя умолял перестать корить себя и отпустить ситуацию. Проснувшись ночью, как будто на меня вылили ушат холодной воды, решила, что пора принять происходящее. С того момента стало легче, но в итоге машины и проезжая часть пугали до такой степени, что порой побаивалась переходить даже на светофоре. Со временем свыклась. Только страхи то и дело возвращались. О том, как мне было сложно, знали не многие. Большинство думали, что я параноик. Только родители, брат и Янка понимали, как обстоят дела. Теперь и Рос...
Мне вдруг стало не по себе. А вдруг он посчитает меня виновной... Отстранившись, отвернулась от соседа и тихо всхлипывала, жалея себя.
— Марин... — он прикоснулся ладонью к плечу и попытался перевернуть меня.
Сопротивляясь до последнего, не спешила разворачиваться. Так будет легче.
— Твой родственник... — аккуратно начал говорить Рос, — ведь он наверняка любил тебя. Знаешь, я поставил на его место себя, а на твое — Анисью. Только от одной мысли, что ей могла грозить опасность, у меня замирает сердце. И, естественно, не задумываясь, я бы пожертвовал собой ради нее. Понимаешь?
Несмело повернув голову, кивнула. Ну да, понимаю... Лешка мне твердил то же. Постоянно. Облегчение пробралось прямо в душу и согревало тело; мысли метались, но зато теперь стало ясно, что меня не осуждают. Положив голову на плечо Росу, тяжело вздохнула и позволила страху отступить.