— Не смотри, не смотри, не смотри…
Вдали вспыхнула еще одна вспышка, донесся отзвук взрыва. Флаер охраны? Маршал вскочил на ноги, схватил обоих мальчишек и буквально зашвырнул в лифт. Его щеки были мокрые, но он не вытирал их, а крепко держал Сандро и Дэна, как будто они могли куда-то исчезнуть.
Дэн боялся, ужасно боялся посмотреть на Сандро. Он не мог, не хотел видеть сейчас его глаза. Может когда-нибудь потом он наберется смелости? Он чувствовал себя виноватым. Потому что остался жив. И что отец жив. А главное, Дэн ненавидел себя за то, что где-то в самом отдаленном уголке сознания тоненький голос шептал: «Хорошо, что отец не улетел с ними, хорошо, что отец успел выпрыгнуть из флаера, хорошо…». Дэн даже головой затряс, чтобы не слышать этот мерзкий голос, а тот все равно шептал.
А потом он увидел, как одна маленькая девочка с распахнутыми от ужаса глазами прижимает к себе большой неудобный пакет, а вторая — белого щенка с черным пятнышком на глазу. «Когда маленький Кристиан погиб, у меня чуть не разорвалось сердце», — сказал тогда отец. И Дэн понял, что это не метафора. С левой стороны внутри что-то сдавило, и дыхание остановилось. Он не мог выдохнуть, у него сейчас разорвуться легкие, или это его сердце от горя стало таким огромным? Дэн стал хватать ртом воздух.
— Что с тобой? — отец с силой встряхнул его, и воздух с хрипом вырвался наружу. Отпустило. Не сейчас.
Они подбежали к кабинету императора, отец схватил руку Сандро, провел его ладонью по идентификатору, дверь распахнулась, он втолкнул обоих в кабинет, ввалился сам и захлопнул дверь. Потом постоял немного, отдышавшись, и повернулся к Сандро.
— Сандро, сынок…, — его голос сорвался, отец на миг опустил голову, а затем сжал плечи Сандро и продолжил, — позволь мне, мне и Дэну… позволь нам, — он опустился на одно колено.
Он просит позволения принести присягу? Император Алессандро, восемнадцатый император Арагона? Да, если примет присягу хотя бы одного человека. А их двое. «Ну же, Сандро!» Но тот отшатнулся, как будто маршал держал в руках ядовитую змею.
— Нет, — он говорил еле слышно, — нет, никогда.
— Сынок, — по щекам отца текли слезы, он просто вытирал их, будто это капли пота, а они все текли из глаз. Дэн никогда его таким не видел, даже когда хоронили маму, — мальчик, помоги мне. Только ты можешь спасти Арагон.
— Арагон? Я… Я ненавижу Арагон.
Голос Сандро был сдавленным, сиплым. И тогда Дэн заставил себя посмотреть в его лицо. И ужаснулся. Он видел такие маски на карнавале в Бризонне, застывшие, белые, с пустыми глазницами. Только сейчас в глубине черных глазниц горел огонь такой ярости, что Дэн вздрогнул. Отец встал с колен и прижал Сандро к себе.