— Я, брат, был точно таким же, как ты! — вздохнув, негромко сказал лейтенант. — Я в Одессе под лодкой ночевал. Тебе и не снилось то, что я пережил. Это был двадцать третий год. Разруха. Голод. Я гордился тем, что я босяк. Меня называли уркой, и непманы прятались от меня в подворотни, несмотря на то, что мне было всего восемь лет от роду. Они знали, что по моим пятам идут знаменитые одесские бандиты Костя Валет и Дядя Ус. Меня загребали во время облав, но я убегал и снова занимался шкодами…
Лейтенант закурил и машинально, очевидно по старой привычке, лихо передвинул языком папиросу в угол рта. Анатолий ловил его слова почти не дыша. Он не сомневался в том, что лейтенант говорит правду. Но как же сын Золотарева дошел до такой жизни? И что было с ним потом?
Уловив в Толькиных глазах жадное любопытство, Борис усмехнулся и с прекрасно разыгранным презрением закончил:
— Вот каким я был. Разве сравнить с тобой, сопляком? И то бросил. Учиться пошел. Стал летчиком, командиром Красной Армии. Почему? Потому, что сообразил: жизнь один раз дается, нет смысла ее по тюрьмам гноить. Пусть дураки этим занимаются, решил я, а с меня довольно романтики!.. Трудно было. Приятели грозились зарезать, да я наплевал… А сейчас время и вовсе не такое, как тогда! Хочешь на завод — иди на завод! Хочешь учиться — учись на здоровье. Тут только жить!.. А ты? Сколько ты мучаешься из-за паршивой сумки! Игра явно не стоит свеч, товарищ… Не обижайся за правду!
— Я не обижаюсь, — пробормотал Анатолий.
Он после этого еще пытался дерзить, но его упорство было сломлено. Он стесненно озирался по сторонам и с тоской глядел на дверь. Пожалев его, Юрий Александрович вызвал Тольку на крыльцо и сказал:
— Ступай домой. Поздно уже. А утром приходи в отделение. Подумаем, что тебе делать дальше.
— Посадите? — осведомился Антипов.
— Там видно будет.
— А если не приду?
— Ты мне психологию не разводи! — рассердился Золотарев. — Скажите пожалуйста, какая сложная натура! Выспись хорошенько, разговор будет серьезный.
Толька, не прощаясь, направился к воротам.
Борис сидел рядом с матерью, помогая распутывать шерстяную пряжу. Они вполголоса разговаривали и, когда послышались шаги, умолкли. Золотарев не обиделся.
— Что за секреты? — спросил шутливо.
— Да вот, мы с мамой установили, что ты не стареешь! — улыбнулся лейтенант. — Такой же, каким был в двадцатом году. И это хорошо, что ты такой… Иначе я не был бы здесь рядом с вами!
— Неправда, — помолчав, ответил капитан. — Тебе все равно не дали бы пропасть, как не дадут пропасть Тольке Антипову.