Странное дело. Впрочем, фрейлины никогда меня особо не любили, но с чего вдруг такая открытая враждебность? Я хмыкнула, не в моих привычках заморачиваться по поводу женской неприязни, и продолжила наблюдать за разговором двух принцесс.
Фрейлины, видимо, удовлетворившись одним выпадом в мою сторону, заскучали и принялись слоняться туда-сюда. И когда я уже сама была готова взорваться от скуки, в поле нашего зрения появился Ландри. Он шёл и улыбался так, словно встретил единственное и долгожданное счастье. И я наконец-то обратила внимание, что все девчонки, за редким исключением, стали поворачиваться к нему, как цветы к солнцу.
Поразительно.
Принцессы также прекратили свой «щебет» и стали приветливо улыбаться. Фрейлины же начали в быстром темпе поправлять свои причёски и рюшечки на платьях.
— Давно я не видел столько красоты в одном месте. Приветствую вас, прекрасные дамы, — сказал он, подходя к нашей компании ближе.
Все как одна начали показывать приветственные жесты. Вот это тоже поразительно. Я чуть не расхохоталась. Он ведь Голос, но девушки всё равно на него заглядываются. А меня, вон, то избегают, то толкают, то боятся, как бубонной чумы.
— Леди Левальд, — обратился он ко мне. Я удивлённо приподняла бровь. Неужели сам пришёл поговорить? — Позвольте прогуляться с вами вокруг фонтана, пока ваша принцесса занята, несомненно, очень интересной беседой с не менее прекрасной принцессой Амалией.
Боже, как заливает.
— Если она не против, — я вопросительно посмотрела на Леону и краешком глаза заметила, как злобно смотрят на меня остальные фрейлины. Но моя принцесса просто слегка кивнула, хотя я видела, что она немного расстроена.
Ландри как всегда предложил мне локоть, и, когда я ухватилась за него, повёл меня к фонтанам.
— А вы кажется дамский угодник, милорд.
— А вы ревнуете?
— А вам бы хотелось?
— Женская ревность может быть и прекрасной, но и опасной.
— Вам виднее.
Он усмехнулся. Я тоже.
— Скажите, моя прекрасная леди, откуда у вас такая редкая… особенность? — перешёл он сразу к делу.
— Мне интересен тот же вопрос про вас, милорд, — ответила я таким же приторно любезным голосом.
— Скажем так… я был воспитан и обучен с младенчества, чтобы стать таким, какой я есть. Сомневаюсь, что у вас такая же история.
Хоть он и улыбался мне, в глазах его сверкал лёд. Он явно не собирался отпускать меня без ответа. Кто приказал ему это? Принц, его подозрительный друг Вайтен, или же это инициатива самого Ландри?
— В моём случае это получилось само собой. Мы с моим другом детства придумали собственный язык…