— Жаль, любовь моя. — В голосе Леастера слышу подлинную печаль. — Но ты сама решила, что…
Его слова исчезают в нарастающем шуме, что от нехватки кислорода звучит у меня в ушах. Я постепенно теряю сознание.
В голове полный сумбур: ужас, непонимание, непринятие. А как же страх Лексии? И её любовь? Неужели все эти чувства были ненастоящими? Или они были искренними, но я не так их понимала? Можно ли странные отношения Лексии и принца считать любовью? И что вызвало у девушки такую ненависть к Тагелу? И не к этому иену, а к драконам в целом?
Я никогда не узнаю этого, потому что жизнь медленно утекает из меня с остатками воздуха.
«Жаль, любовь моя». Эти слова жгут сердце, будто калёным железом, но относятся вовсе не к Леастеру. Я скорблю, что нам с иен Огаутом было отмерено так мало времени. Раскаиваюсь, что не рассказала ему о том, кто я на самом деле. Что сомневалась в искренности своих чувств и не призналась в них.
Я снова умираю, так и не сказав «прости».
Вдруг раздаётся звон. Пальцы принца разжимаются, давая мне свободу. Я хватаюсь за шею и, кашляя, отползаю в сторону. Судорожно дыша, оглядываюсь и вижу Лицину. Служанка стоит, вся дрожа, над неподвижным телом принца. В руках её — обломки какой-то мебели. Уже не понять, чем это было до удара. Зато ясно, что очнётся Леастер нескоро.
Замечаю струйку крови на виске бесчувственного мужчины и поджимаю губы.
Если очнётся.
— Скорее, — путаясь в юбках, тянусь к девушке и хриплю: — Помоги встать. Надо спуститься и остановить поединок!
Отбросив куски лакированного дерева, смертельно бледная Лицина сомнамбулой шагает ко мне. Поддерживая под руки, поднимает на ноги и торопливо ведёт к выходу. Голова моя ещё кружится, а в груди ноет так, будто Леастер воткнул в меня кинжал и проворачивал его с каждым словом. Правда жжёт, оставляя после себя клеймо.
Обманщица. Шантажистка. Преступница! Лексия собиралась уничтожить драконов, и у неё это почти получилось.
С замирающим сердцем я бегу, не обращая внимания на то, что подгибаются ноги.
Нет, Тагел не погибнет!
На свежем воздухе мне становится немного лучше, и я могу двигаться, не опираясь на Лицину. Приподнимая подол, перехожу на бег. Спешу к Тагелу и во дворе уже кричу что есть мочи:
— Остановитесь, иены! Умоляю, немедленно опустите мечи!
Но не успеваю сделать и трёх шагов, как передо мной вырастает колдун, которого я видела по дороге из замка Леастера. Мужчина расставляет руки, будто собирается выпустить свою магию. Или пока лишь угрожает сделать это. Не отрывая от меня настороженного взгляда, торн начинает что-то напевать на языке драконов.