- Запомните, пока вы находитесь в лагере или укрытии, они ничего не могут вам сделать. Бояться абсолютно нечего. Они могут колотить в барабаны сколько угодно, но нам причинить вреда они не в силах. Возгласы согласия.
- Чем скорее мы отремонтируем мост, тем скорее отправимся в путь. Брюс осмотрел лица окружающих его людей и остался доволен. Завершение строительства укрытия дало толчок к повышению боевого духа.
- Капрал Жак, как только стемнеет, включайте прожектора. Брюс закончил и подошел к стоящей у "Форда" Шерман. Он расстегнул ремешок каски, снял ее и пригладил рукой влажные от пота волосы.
- Ты устал, - тихо сказала Шерман, рассматривая темные пятна у него под глазами.
- Нет, со мной все в порядке, - возразил он, хотя каждый мускул его тела ныл от утомления и нервного напряжения.
- Сегодня ты должен спать всю ночь, - приказала она. - Я постелю тебе на заднем сидении. Брюс быстро взглянул на нее.
- С тобой?
- Да.
- Ты не боишься, что все узнают?
- Я не стыжусь этого, - ее тон стал более жестким.
- Я знаю, но...
- Ты сказал однажды, что между нами не может быть ничего грязного.
- Конечно, не может быть. Я просто подумал...
Ну хорошо. Я люблю тебя и, начиная с сегодняшнего дня, мы будем спать в одной постели, - поставила она точку.
"Вчера она была девственницей, - с удивлением думал Брюс. - А сейчас, сейчас она идет на все. Но когда женщина пробуждается, она становится более безрассудной, чем мужчина. Ей наплевать на последствия. Они более целостные натуры. Но она права, конечно. Она моя женщина, и мы должны спать вместе. Черт с ним, с остальным миром и с тем, что он подумает".
- Стели постель, девочка, - он нежно улыбнулся. Через два часа после наступления темноты вновь начали бить барабаны. А Брюс и Шерман лежали, тесно обнявшись, абсолютно не обращая внимания на этот звук. Они чувствовали себя в полной безопасности в объятиях друг друга. Они как будто лежали под надежной крышей, по которой стучал в бессильной злобе ливень.
24
На рассвете они вышли в укрытии к мосту. Люди внутри, возбужденные новизной происходящего, громко болтали и шутили.
- Ну все, - утихомирил их Брюс. - Достаточно болтовни. Принимаемся за дело. И они начали. В течение часа солнце превратило металлическую коробку в печь. Пот лил ручьями по голым торсам. Все заразились бешеным ритмом работы и не замечать ничего: ни боли от острых заноз, втыкающихся в тело при каждом прикосновении к грубым доскам, ни пекла, ни грохота до звона в ушах молотков в замкнутом пространстве, ни лезущих в глаза и нос пахучих опилок. Работа только изредка направлялась короткими приказаниями Брюса или Раффи. К полудню четыре основные фермы для перекрытия бреши были готовы. Когда на одну из них, положенную обоими концами на опоры, для испытания забрались все работающие, то ферма провисла не более чем на дюйм.