Тяжеловоз пошел за мной, а Люцифер зарысил в сторону и пропал меж деревьев.
Соблюдать тишину я не старался: чем раньше меня обнаружат, тем лучше; тем меньше вероятность каких-либо случайностей, способных помешать осуществлению задуманного. Кроме нас с Люцифером и ветеранов у реки мог находиться еще кто-то. Его внезапное появление — все равно с какими целями — создало бы нам трудноразрешимые проблемы. Или вообще неразрешимые.
В правой руке я сжимал шарик файербола. Левой для надежности придерживал плащ, чтоб он ненароком не распахнулся. Прижатая к телу рука отлично вписывалась в создаваемый мною образ, и я надеялся, что смотрюсь убедительно. А если нет, то нам каюк: мне сразу, Люциферу следом. Если кто-то из ветеранов встречался с Грюнбергом и помнит его шлем, нам тоже каюк — вряд ли я сыграю роль виконта на должном уровне. Если с ветеранами ранее пересекался вампир, нам каюк вне всяких сомнений. Ну и по тысяче других причин нас мог поджидать или каюк или нечто близкое к нему. Я ставил на то, что ни одна из них не перерастет в следствия.
Ветераны оказались еще осторожнее, чем я предполагал. Я уже начал думать, что они по каким-то соображениям вовсе не пошли на шум, когда Прол выступил из-за дерева прямо впереди и спросил:
— Куда путь держишь, уважаемый?
Забрало его шлема было закрыто, в руке он сжимал меч. Из зарослей справа и слева показались Мясник и Лукас, тоже с оружием наизготовку.
Я замедлил шаг, оглядел всех троих и пошатываясь направился к Пролу. Он ждал, не трогаясь с места. Мясник с Лукасом, напротив, начали сближаться, сжимая меня и тяжеловоза словно в тисках.
— Будьте здоровы, добрые люди! — поприветствовал я троицу. — Не знаю, кто вы, но рассчитываю на помощь. В долгу не останусь, можете поверить. Неподалеку отсюда я схватился с тем дезертиром из Народного ополчения, что испортил герцогу Праздник Дракона. Удалось взять мерзавца, однако он меня ранил. Мои средства не помогают — наверно, клинок был отравлен. Не найдется ли среди вас лекаря?
Я старался сымитировать дворянскую манеру разговора, соответствующую шлему и плащу: уверенную и высокомерную вне зависимости от обстоятельств. Бесчувственный вампир выглядел достоверно — имел тот же цвет волос, что и у меня, и было заметно, что парень молод; но черты его лица ветераны не сумели бы разглядеть.
Прол вложил меч в ножны и поднял забрало. Мясник и Лукас расслабились. Ага, заглотили наживку!
В другой ситуации ветераны, конечно, были бы недоверчивее. Однако наличие у меня пленника стоимостью в пятьсот золотых притупило их бдительность. Казалось бы, сперва проверь, а он ли это. Но алчность — весьма мощный и властный инстинкт, слабо поддающийся контролю. Я прям воочию видел, как в головах «почтенных» складывается картина произошедшего: странствующий рыцарь сразился с дезертиром, и тот убил его собак и верховую лошадь. Осталась только вьючная. Оруженосец, если он был, тоже убит. Следует лишь выяснить, что представляет собой рыцарь. Насколько он известен? Нельзя ли отправить его вслед за собаками и лошадью, оставив пленника себе — или лучше действительно помочь, удовольствовавшись обещанным вознаграждением?