Мотоцикл (Белоногов) - страница 11

Он облегченно выдыхает. Там, за пожарищем, скрытый от глаз клубами черного дыма, еще борется с порывами ветра белый парашют. Неизвестно жив ли пилот, но все же это хороший знак. Лишь бы только он успел раскрыть парашют вовремя. Трава и комья земли набиваются под крылья колес. Он подъезжает к парашюту и спрыгивает на землю. В несколько прыжков оказывается около парашюта и хватает стропы. Выбирая одну за другой, он валит его на землю и набрасывается сверху. Совладав с парашютом он бежит к пилоту. К счастью тот жив. Он лежит на боку и держится за плечо. Рубаха потемнела от крови, но выглядит он бодро. Совместными усилиями они освобождают его от запутавшихся строп. При этом пилот умоляет об осторожности, он хочет сохранить парашют.

Они почти не говорят. Работы так много. Как только с парашютом покончено, пилот бросается к самолету, в самое пламя. Мотоциклист даже немного опешил от такой прыти. Но затем устремляется туда же. Нет, не помогать. Пламя слишком сильно и кровожадно. Возможно спасти пилота от роковой ошибки. Тот скачет вокруг самолета, кажется не замечая боли, не чувствуя последствий потери крови, не боясь ожогов и едкого дыма, что и сам способен испустить жизнь из всего живого. Он едва успевает схватить пилота, оградить от последнего отчаянного поступка. Кабина пылает, все приборы наверняка оплавлены от высокой температуры, там уже ничего не спасти. И все же пилот не унимается. Он рвет землю пальцами, бросая вырванные куски в пламя, пытаясь потушить его. Понимая, что пилота не остановить, мотоциклист тоже начинает тушить. Он не сводит напряженного взгляда с пилота. Но тот кажется ничего не замечает. Он работает с остервенением и только усталость и потеря крови валят его с ног и он оседает на колени. Пламя потихоньку гаснет.

Мотоциклист кладет руку на плече пилоту. Тот вздрагивает, кажется только сейчас понимая где он.

– Пора уходить, они могут прийти сюда за вами.

Несколько секунд пилот молчит. Его остекленевшие глаза смотрят сквозь пламя. Наконец он хрипло выдыхает. Его голос удивительно ровный и отрешенный, но приятный и какой-то осмысленный:

– Никто не приедет.

– Разве они не захотят поймать нарушителя?

– Они давно не делают так. Им достаточно напакостить. Это ничего не стоит. Да и кому нужен человек лишенный смысла жизни, лишенный души. Заберите у человека что-то сокровенное, отдушину, отраду и он, итак, мертв. Ловить лишь для того, чтоб содержать до физической смерти то, что, итак, мертво? Они подлецы, но очень рациональные подлецы.

– Но ведь закон…

Пилот устало улыбается, как-то беззлобно, обреченно.