Трудное счастье короля Артанаэша Первого (Сдобберг) - страница 19

– Если не вопрос жизни и смерти, то завтра. Сегодня я занят и не смогу уделить вам время. – Ответил Артан, даже не обернувшись на Рию, и поэтому не увидел, как удивленно распахнулись ее глаза.

– « Видно совсем не такого ответа ждала красавица». – Думала Неемия, оставшись одна с лордами. До самого кабинета ректора все молчали. И даже в самом кабинете не было произнесено ни слова, пока Артан не активировал защиту.

– Ну, вот теперь можно и поговорить! А то уже устал молчать. – Удобно устроился в одном из кресел Эллохар.

– Для тебя это наверняка самая жуткая пытка! – ответил ему Артан, занимая собственное кресло за столом. – Неемия, располагайся.

Девушка огляделась, и выбрала небольшой диванчик у камина, рефлекторно устраиваясь в углу, что располагался ближе к зеву камина. Тьер же и вовсе уселся напротив Эллохара, не дожидаясь отдельных приглашений.

– А теперь, когда нам не мешают всякие реликтовые умертвия, мне хотелось бы узнать, как ты оказалась одна, практически ночью и в столь опасном месте, как Ардамский лес. – Ректор смотрел прямо на Мию, не отводя строго взгляда усталых, как отметила про себя девушка, синих глаз – Почему ты без защиты семьи, где твои родственники, и наконец, что за цирк был на ужине?

Ректор взял с подставки на столе шар, выточенный из молочно-белого камня и крутил его в руке, видно пытаясь расслабиться. Мия улыбнулась знакомому жесту. Бабушка вот также делала, только у нее камни были крупными бусинами и нанизаны на шнурок.

Мия молча разглядывала ректора, пытаясь понять, что изменилось. То ли ректор настолько устал, что, наконец, снял маску, то ли наоборот – надел. Причем нелюбимую и давно опостылевшую. Неемия слишком долго выживала, полагаясь на интуицию, чуйку, предчувствие, как не назови.

Сейчас он не пытался сдерживать ту жесткую ауру силы, про которую многие говорили, что она давит, пугает, мешает дышать. И если те самые многие терялись, начинали чувствовать страх и неуверенность, то Мия почувствовала, словно ее обернули в тяжелое, но теплое одеяло. И она, по совершенно необъяснимым причинам, почувствовала, что ей не стоит опасаться этой подавляющей ауры.

– Сложно начать с чего-то определенного. – Нарушила Неемия тишину кабинета. – Я с северного пограничья. И мама моя оттуда, и бабушка. На этом все. Ходили слухи, что, мол, семья моя пришлые в тех краях, то ли ссыльные, то ли бежали от чего-то. Но только бабушка категорически отказывалась говорить о прошлом семьи, о своих родителях, откуда мы и почему. Злилась только и отправляла либо спать, либо уроки делать. Даже имени рода никогда не упоминала. Я уже после ее смерти узнала. У бабушки была привычка подписывать свои книги рецептов, оттуда и узнала. Дневников и писем не обнаружила. Хотя я даже ее книги над свечкой грела, и на просвет смотрела.