— Что я? — рыкнула.
— Разгневали высшее существо своей руганью. И оно остановило лифт, — в глазах мужчины играли бесенята.
— Да кого я разгневала? Это ржавое колесо решило, что с него достаточно. Достаточно перевозить разных ядовитых типов, — добавила с мстительным удовольствием.
— Хм, — хмыкнул Вайолет. — А вы случайно не страдаете клаустрофобией?
— А должна? — взглянула исподлобья.
— Не знаю. Судя по всему, мы тут надолго. Скорее всего до утра. Учтите, спать придется тут же. Если, конечно, сможете уснуть на полу.
Я глянула под ноги, оценив площадь кабины. Ужаснулась от предлагаемой перспективы. Меня страшила не теснота, а соседство.
— Я не собираюсь тут спать, — заявила твердо.
— А придется, — Вайолет довольно оскалился.
— Не буду я тут спать, — произнесла уверенно, и с удвоенной силой принялась нажимать на все подряд кнопки, ожидая ответа.
А его все не было.
Время тянулось убийственно медленно.
Я заняла самую удаленную точку от Вайолета, так и не поменявшего позы. Лишь его глаза следили за мной, не отрываясь.
Я в очередной раз попыталась связаться с миром живых, но в ответ слышала лишь шипение.
Внутренние часы отсчитывали минуту за минутой. Время близилось к полночи. Уже речи не шло о том, чтобы успеть в больницу.
Когда все попытки дозваться дежурного лифтера закончились неудачей, решила что достаточно и в изнеможении сползла по стеночке.
Подняла глаза на Вайолета, напряженно смотревшего на меня.
Его лицо заметно осунулось.
— Вам плохо? — спросила, не подумав у кого интересуюсь здоровье.
— С чего вы взяли? — вопросом на вопрос ответил мужчина.
В свете тусклого фонаря заметила выступившую на лбу мужчины испарину.
— Нет. Вам однозначно плохо, — продолжила разглагольствовать, лишь бы не молчать. — Но я вам ничем не могу помочь. Даже если вы тут начнете умирать. Мы заперты. Мы в ловушке. И никто нас не спасет до самого утра.
— Думаете?
— Знаю. В это время точно.
— Может и спасут, — с какой-то внутренней уверенностью произнес Вайолет.
Мне не нравилось как он выглядел. Побледнел как покойник. Решила, что у него клаустрофобия. Боится, но боится признаться. Высокомерный индюк.
А если он потеряет сознание? И упадет. А в кабине тесно. Значит, упадет он на меня. Печальная перспектива.
— Да садитесь уже, не стойте, — похлопала с собой рядом. — В ногах правды нет.
Решила, что лучше сидящий Вайолет, чем грохающийся мне на голову.