Я с тобой не останусь (Шавлюк) - страница 26

Он просил прощения, клялся в любви и просил вернуться. Сердце сжималось от тоски, совесть шептала, что мое поведение просто некрасиво, ведь он там живет в неизвестности, переживает, возможно, выдумал себе жутких подробностей моего исчезновения и буквально волосы на голове рвет от волнения и страха за меня. И в тот момент было совсем не важно, что такое поведение для него совершенно нетипично, а на волнение таких масштабов он просто неспособен. Слишком самолюбив и черств. Нет, это все было ерундой для сердца, которое еще не отпустило, которое еще тлело и надеялось… На что-то.

Я металась из угла в угол, выпила шесть чашек кофе и почти не спала, разрываемая желаниями отправить Руслану весточку и никогда его не видеть и не слышать. Те милости, которые он писал, не шли ни в какое сравнение с градом изощренных оскорблений, которым осыпал ранее. Но если раньше, под гнетом страха и сильного нервного напряжения, все его слова, произнесенные в пылу ссоры, мгновенно улетучивались из памяти, оставляя лишь горький след обиды, то сейчас мне даже не пришлось напрягать память, всего лишь пролистала сообщения назад и снова прочитала все то, что адресовалось мне. И это отрезвило. Словно звонкая пощечина, от удара которой все глупости вылетают из головы, а мысли проясниваются. С упоением мазохиста вчитывалась в короткие сообщения, чувствовала режущую боль в груди, тряслась, как осиновый лист под гнетом холодного ветра, но продолжала эту пытку до тех пор, пока желание дать о себе знать вовсе не растворилось.

Сегодня с позднего утра бы не в себе. Все валилось из рук, я зависала, глядя в окно, насыпала себе вдвое больше сахара, чем обычно, забывала, зачем шла на кухню или подходила к шкафу. А все из-за того, что готовила свою первую речь для знакомства с коллективом. Представляла, как все пройдет, какими разными и в то же время одинаковыми окажутся остальные, что я буду говорить, и как воспримут мою историю остальные.

Время пролетело незаметно, и, опомнившись, вихрем пролетела по всей квартире, собрала волосы в высокий тугой хвост, надела простое светло-бежевое платье с неглубоким круглым вырезом на груди, на ноги надела легкие сандалии с множеством лямок, мазнула взглядом по зеркалу у входной двери, подхватила сумочку и вышла из дома.

Жара еще не желала отступать. Солнце лишь нехотя ушло из зенита, но продолжало щедро рассыпать свои лучи над городом. Мне предстояло проехать четыре остановки, и я уже предвкушала это приключение, ведь день близился к вечеру, а значит, рабочее время проходило, а наступало время часа пик.