Так же – на ощупь открыла вторую дверь и вошла в сенцы. Ударила по выключателю на стене, и лампочка под потолком ярко вспыхнула.
Задвинув внутреннюю защёлку, я обессилено прислонилась спиной к двери, переводя дух.
Кровь стучала в висках с такой силой, что на мгновение мне показалось, что я сейчас потеряю сознание. В глазах замелькали яркие вспышки.
Я понимала: всё это мне мерещится, на улице никого нет. Но как унять разбушевавшееся воображение, подкидывающее страшные картинки?
Отдышавшись, я, не раздеваясь, прошла в ледяной дом.
Первым делом прошагала к печке. Пальцы всё ещё дрожали, и спички ломались одна за другой. После нескольких неудачных попыток мне всё же удалось разжечь огонь.
Я часто гостила в Алексеевке. У Крёстной с её мужем Максимом Викторовичем не было детей. Они посвятили себя ведению дома и заботе друг о друге и… обо мне. Они любили меня. А я их. Здесь я всегда отдыхала душой. Мы ходили за ягодами, грибами, собирали травы. А несколько раз Максим Викторович даже брал меня с собой поохотиться на уток.
Подложив поленья, направилась в кухню. Поставила закопчённый чайник на плиту, а сама направилась на второй этаж: там в мешочках хранились сухие ягоды шиповника и листья перечной мяты.
Поднявшись по скрипучей крутой лестнице, я уже потянулась к выключателю, как в последний момент передумала. Неровного света от фонарного столба, наполняющего пространство комнаты, было вполне достаточно, чтобы…
Я опасливо подошла к балконной двери, тихонько отодвинула шпингалет и, чуть приподняв двумя руками дверь, неслышно отворила её. Вздрогнула от порыва холодного январского ветра, резко ударившего в лицо. Рядом с домом раздался хруст шагов по снегу.
Сердце в груди закаменело от страха. Во дворе кто-то есть! Дёрнувшись, рванула обратно в дом. В два прыжка очутилась возле длинного металлического ящика.
Господи помоги!
Вытащив из кармана связку, нашла нужный ключ, открыла замок. Собрав все силы, оттолкнула крышку в сторону, схватила патронташ* и сняла сразу два патрона.
Достала гладкоствольное ружьё. Перевернула. Щелчок. Щелчок. Оружие заряжено.
Выбежала на балкон. Левая рука плотно сжала рукоятку, правая – легла на цевьё*. Подняла ружьё вверх, одновременно снимая с предохранителя и глубоко вкладывая его в плечо.
Один за другим грохнули два выстрела, выбрасывая из ружья облака дыма. Жёсткая отдача из-за двенадцатого калибра, и моё плечо заломило. В ушах зазвенело.
Оглушительный звук разорвал тишину, пронёсся грозным эхом по деревне и растянулся на несколько километров… Издалека раздался дружный лай собак. Воздух наполнился едким запахом пороха.