Черных неожиданно появился в проеме.
— Много ли ты знаешь? Дед простил… — Черных сплюнул себе под ноги. — Зато Славик не простил твоему деду своей покалеченной жизни! Он годами носил в себе план мести. Я — единственный человек, который не плевал ему вслед и принял Славу после того лета. Вся деревня была на стороне твоего деда, не потому, что жалели лошадей, а потому, что никто не хотел связываться с Прохором. Никто, кроме меня, не знал, что у Славы твориться в душе и как любовь к девушке превратилась в столь же сильную ненависть к своему отцу.
— Зачем же, вы, тогда убили его? — спросила Вася. Она стояла напротив Черных. Растрепанная, голодная, в грязной одежде. Холода она давно не ощущала. Страх и ярость одновременно владели ее чувствами. Она не сомневалась, что, как только выберется отсюда, сделает все, чтобы Черных сел в тюрьму.
— Я не хотел его убивать, — проговорил Черных, проведя рукой по лицу. — Случайно вышло. Слава пришел ко мне ночью, пьяный. Стал меня обвинять в том, что я не предупредил его про завещание, требовал каких-то денег. Закатил истерику, что он несколько месяцев был вынужден пресмыкаться перед отцом и все впустую. Я испугался, что он разбудит Тамарку. Толкнул его в грудь. Слава от выпитого едва стоял, и этого тычка хватило, чтобы он кубарем скатился с крыльца. В тот вечер Тамара попросила меня нарубить ей костей на бульон… Топор остался на крыльце… Слава неудачно упал. Ударился затылком об обух топора.
— Как он оказался у меня в сарае? — тихо спросила Вася, борясь с тошнотой.
— Он лежал так тихо, что я подумал, все, откинулся парень. Не ко времени и уж тем более не к месту. Тут я вспомнил о тебе… До твоего дома дотащил его на санях, свалил в сарай. Ты еще спала. Через два часа ты ушла на озеро. Все знали, что по утрам ты ходишь за рыбкой для Надеждиной кошки. Я вернулся проверить Славу, не знаю зачем, наверное, это правда, что преступников тянет на место преступления. Оказалось — не зря. Слава был жив. Он сидел на земле, держась руками за затылок. Я на минуту понадеялся, что он ничего не помнит, но когда он посмотрел на меня, и так подленько стал ухмыляться… — тут Черных замолчал, потянулся в карман за сигаретами.
— Не надо, не рассказывайте дальше, — попросила его Вася. Слушать подробности она не желала. Падать в обморок на грязный пол тоже. Стыдно признать, но она совсем не думала, что у Славы творилось на сердце.
Как же плохо порой мы знаем своих близких. Мы не хотим знать, что их тревожит. Не считаемся с их чувствами и желаниями. Не принимаем всерьез их жалобы и отчаянные вопли. А потом, с пеной у рта, доказываем всем, а в первую очередь себе, что ничего не предвещало беды.