На экране появилось изображение лабиринта. Камера провела между запутанными ходами, показывая, через что придется пройти «игрушкам». На полу виднелись квадратики с рисунками. Прям как в монополии.
— Дамы и господа! Напоминаю правила. Сейчас начнется продажа игрушек. После продажи запустится полигон. Все просто: вы бросаете кубики — игрушки ходят. Каждая клетка обладает своей особенностью. И спешу вас обрадовать — мы добавили еще пятнадцать новых клеток. Скучать вам точно не придется! — продекламировал герцог. Девушка рядом с ним даже голову не поднимала. — Всего у нас пятьдесят человек. Делим на пять групп по десять в каждой. Как и было установлено — «игрушка» и хозяин за первое место получают приз и делят его поровну.
Люди в зале восторженно закивали. А я насторожилась. Мне очень и очень не понравились правила.
— Начинаем торги! Наш неожиданный лот! Дмитрий Коргар!
Экран засверкал, и посреди появилось изображение серой стены, возле которой в шеренгу стояли люди. Изображение сместилось ближе к Дмитрию.
Я невольно залюбовалась его синими глазами, глядевшими на его окружение со скукой. Его совершенно не волновало то, что сейчас будет происходить.
— Кто даст денег за когда-то сбежавшего аристократа? Кто возьмет на себя честь управления им?!
Послышались голоса.
— Двадцать золотых!
— Двадцать пять!
— Сто золотых!
— Мы не будем его выкупать? — спросила у Виктора.
— Ни в коем случае. Он сам пошел на это. Пусть развлекается, — пожал плечами Виктор. — Тем более, наши финансы поют романсы. Тебе Амелия понравилась?
Чего? На что он намекает?
— В смысле?
— В смысле подружкой обзавестись не хочешь? На часик или на два? — спросил он.
До меня, как до жирафа, доходило, что он имеет ввиду. То есть он хочет бросить меня одну, пока Дмитрий играет. Они играют с людьми. И делают это так спокойно, как дышат воздухом. В голове такое не укладывается! Не вписывается подобное в картину моего мира. Мне всегда казалось, что подобного не существует, что это плод воображения. Но оно есть. Если есть власть и деньги — есть и люди, которые играют другими людьми.
— Тысяча золотых! — раздалось от мужа Амелии, прижимавшего жену за талию. Торги за Дмитрия продолжались.
Каждый пришел со своей «игрушкой».
— Нам тоже придется играть, — я посмотрела на Виктора.
— Да, играть будешь ты. Выкупим самого последнего оставшегося участника, и дело в шляпе.
— Нет, — чуть не крикнула я.
Я не смогу. Это же живые люди! Сама по себе идея, что придется кем-то играть, и этот кто-то — живой человек, приводила меня в ужас. У меня герои в играх умирали на первом легком уровне, сделав один шаг. А тут — живые люди!