Крепко обнявшись, Василиса и Кир провели большую часть ночи.
Было еще темно. Пивоваров ни с того ни с сего проснулся и потянулся губами к девушке. Вместо мягких
женских губ в его нос упрямо ткнулось что-то мокрое и холодное. Следом шершавый язык щекотно лизнул
ухо.
Их неустанный свидетель был на месте, готов к играм и борьбе.
- За какие грехи я тебя заслужил? - шепнул он в пушистое ухо котенку.
Памятуя, чем обычно заканчивалось выпроваживание рыжей бестии, мужчина аккуратно переложил
питомца в ноги и расслабился. Было ясно как дважды два - уж лучше подождать утра для поцелуя, чем
устраивать битву с наглым потомком Багиры.
На его счастье, котенок не сопротивлялся и тут же уснул. В тишине комнаты слышно было лишь его
хриплое сопение и редкое постанывание. «Странно, раньше этот нахал не сопел! А нынче, ишь как выводит.
Может, сестре его подарить, чтобы ухажеров недостойных отваживал?..» - подумал Кир, а потом аккуратно, чтобы не разбудить, притянул Василису поближе к себе и зарылся лицом в волосах. Такой приятный запах: цветочный шампунь и аромат секса... Возбуждение еще немного поборолось с дремотой, и он уснул.
Василиса проснулась поздно. На кухне гремела посуда, а аромат кофе будил аппетит. Судя по отсутствию
аккомпанемента, грохот явно исполнялся одним человеком, а значит, друзья пока не явились. Натянув на себя
майку Кира, девушка выглянула в гостиную.
Прямо на пороге ее встретила взлохмаченная рыжая мордочка. Он в кои то веки не мяукал и даже не
требовал внимания. На усах белело что-то похожее на сметану, и Василиса решила, что кое-кто уже успел
получить завтрак. «И за что только?» - удивилась она и, обойдя пушистую неприятность по кругу, направилась
дальше.
Яркие лучи света проникали через веселенькую занавеску с оранжевыми петушками и стелились
солнечными зайчиками по столу, холодильнику, голым плечам мужчины. Январским морозом веяло из
приоткрытой форточки, но холодно не было. Кир в одних джинсах и босиком топал по полу туда-сюда. То
ставил на стол тарелки, то вынимал из холодильника деликатесы, то искал подходящие чашки, удивляясь, почему у Димона нет хотя бы пары одинаковых кружек.
Василиса не выходила из своего убежища и все рассматривала. Как же вызывающе и ярко смотрелись на
голой мускулистой спине кошачьи царапины. Хоть кто-то за нее пометил этого самца! Пожалуй, рыжему
можно пожать лапу. Вряд ли после такого Кир сможет показаться голым перед какой-нибудь из своих
москвичек.
От этой мысли стало больно на сердце. Щемящая нежность и страх одиночества слились вместе.
«Москвички, отъезд... Ау, сердце! Только не разбейся...» – прошептала сама себе.