Потому что он мне снился. Не настоящий Тимур Талеров, какой он на самом деле, а другой Тим. Каким бы мне хотелось его видеть. С открытым теплым взглядом и улыбкой.
Но надо мной нависает живой Тимур, который смотрит настороженно и с недоверием, и я в страхе вскакиваю с пола.
Показалось даже, что у него челюсти щелкают как у волка. Но он лишь говорит, что узнает про комнату и чтобы я покормила ребёнка. И уходит.
Дверь можно закрывать и потише, но я не в том положении, чтобы указывать хозяину дома. А теперь еще и моему работодателю.
Молоко снова протекло на рубашку, стоило дочке заплакать. Бегу в ванную, быстро мою руки. Расстегиваю пуговицы, достаю из кроватки свою девочку и сажусь в кресло.
Не могу глаз от нее оторвать, какая же она чудесная! Сначала малышка ест жадно, захлебываясь и причмокивая. А потом начинает баловаться. Улыбается, когда я щекочу ей щечку, утыкается личиком мне в грудь.
Она уже давно наелась, но не отпускает меня, и мне самой хочется подольше с ней посидеть. Но на видео о грудном кормлении, которые я смотрела, говорилось, что нужно подержать ребенка вертикально.
Встаю, прижимаюсь щекой к крошечному лобику. Хожу с малышкой по комнате, рассказываю, как я ее люблю, как мы пойдём с ней гулять, какие там красивые растут цветочки и летают птички.
Она внимательно слушает и сопит мне в шею. Я бы часами так ходила, но спиной чувствую прожигающий насквозь взгляд.
Понимаю, что это Тимур раньше, чем слышу ровный голос.
— Ей нужно сменить подгузник. Ты не умеешь, давай мне ребёнка, я покажу, как.
Я ожидала услышать все, что угодно, но только не это. Он правда собирается меня учить? Не выгоняет за то, что я ничего не умею, а хочет помочь?
Тимур подходит, берет дочку, и она громко протестует, когда я ее отдаю. У меня такое чувство, будто это часть меня отделилась. И только то, что он отец, помогает смириться и не отобрать ее обратно.
Замечаю залипший взгляд Тимура на моей обнаженной груди и поспешно запахиваю полу рубашки.
Ошарашенно наблюдаю, как Тим успокаивает нашу девочку, как покачивает ее, как нежно прижимается губами к недовольно сморщенному личику.
И улыбается. Тим Талер улыбается. Ни за что бы не поверила, если бы не видела своими глазами.
Дочка успокаивается в его больших руках — она в них как котенок, кажется совсем крошечной. Тим разговаривает с ней, и его голос звучит по-другому. Мягче, тише, успокаивающе. Даже не верится, что он умеет так разговаривать.
Тимур меняет ей подгузник уверенными, привычными движениями опытного родителя, а я стою за его спиной и смотрю.