– У меня приказ доставить тебя. Больше мне ничего не известно.
– Но про Молли тебе что-то известно? – не сдавался я.
– Могу сказать только то, что если вздумаешь дурить, она окажется в самом дешевом борделе для солдатни на третьем этаже.
Меня будто по лицу ударили наотмашь. Прам бросил на меня взгляд и пошел к своему гнедому.
Вдруг послышались женские крики, топот множества ног, цоканье подков о булыжники мостовой, звон разбитого стекла. Выскочивший на эти звуки трактирщик, тихо ругаясь про себя, стал быстро закрывать тяжелые ставни, а мальчишки заносить с террасы посуду и мебель. Мы, живущие на уровне В слишком хорошо знали что все это означает.
– Скорее, пока нас не ограбили и не взяли в плен. – Прам уже взнуздал своего отдохнувшего коня.
Я не собирался теперь отставать от него ни на шаг. Более того, теперь я был кровно заинтересован в удачном завершении сделки более, чем когда-либо.
Перекинув поводья через голову задремавшего мерина, я забрался в седло, лягнул его пятками под дых. Жалобно заржав, старый конь затрусил вслед за рысаком Прама. Сзади раздались крики с требованием остановиться, которые явно относились к нам. Мимо просвистели стрелы. Одна ударилась тупым наконечником о столб террасы соседней харчевни и упала нам под ноги.
Говорят, когда-то когда не было правила «зеркала» люди могли убивать друг друга. Не знаю как это происходило, поскольку в нашем мире такое практически невозможно. Сейчас меня могли взять в плен и продать в солдаты, но это совсем не входило в мои планы.
Прам мгновенно развернулся, поднял щит, вынул огромный палаш, и, размахивая им, со свирепым выражением лица бросился на догоняющую нас толпу, посреди которой гарцевал на вороном коне черный рыцарь. Сразу стало понятно, что никто не хотел получить подбитый глаз, перелом руки или ребер, поэтому толпа загалдев, волной покатилась обратно, расступаясь и выдавливая из себя черного рыцаря с красным щитом, на котором чернели три льва. Вооруженные дубинками дворовые люди, на которых не было доспехов, встали полукругом, расчищая улицу под предстоящее поле битвы своего сеньора с каким-то пришлым рыцарем, посмевшим бросить ему вызов. Прам осадил гнедого, поприветствовал противника, дождался от него ответного приветствия и провозгласив: “Жизнь во имя чести”, дал шпоры своему коню. Черный рыцарь тоже что-то прокричал, но я не расслышал, так как слова сразу потонули в одобрительном гуле его челяди. Рыцарь оказался гораздо менее искушенным бойцом, чем Прам, который первым же ударом палаша выбил своего противника из седла. Но, видимо, здесь не привыкли проигрывать, тем более каким-то одиночкам, поэтому как только Прам повернулся спиной к толпе, его тут же оглушили огромной колотушкой. Поверженного таким нечестным способом противника связали и, перекинув поперек гнедого, повезли в сторону замка, мимо которого, мы прошли без малого два часа назад.