Отдавая предпочтение реальным знакомствам, она не могла не признать, что с бо́льшим интересом общается с Art.Heritage, чем с клиентами Флоренции. Но с присущей Женьке трезвой оценкой происходящего она также понимала, что между отдельными эпизодами в жизни, заключающимися в нескольких встречах и возвращениях домой под утро, и теперешними свиданиями нет совсем ничего общего. Вернее, именно свиданиями это и не становилось. Потому что Жене Малич хотелось романтики и влюбленности. Всего того, чего так не хватило во времена первой молодости, когда ее жизнь состояла из института, подработки, Юльки, требующей заботы и внимания, сбивающегося с ног отца и несколько лет тяжело болеющей мамы, однажды все же уставшей бороться.
Развешивая на собственном балконе собственное белье, она вспомнила о покрывшейся пылью наполовину фейковой страничке в популярной соцсети, заведенной когда-то давно, также давно заброшенной за ненадобностью и сейчас оказывающейся как нельзя кстати. И задумчивый взор ее обращался к отблескивающим синевой окнам высотки – как символу современных технологий в ее устоявшемся мироустройстве.
А для кого-то современные технологии и есть – устоявшееся мироустройство. И вид бабы, развешивающей лифчики на балконе соседнего домишки, никак не мог быть его частью, но именно эту картину вынужден был наблюдать Роман Романович Моджеевский, выкуривая свою утреннюю (да, для некоторых еще только утро) сигарету и делая очередной глоток ядреного до слез эспрессо без сахара, которым любой другой давно бы заработал панкреатит. Но именно такой он и любил. Еще любил своего пса, сына с дочкой и работу. Работу – особенно. И не любил то, что его работе мешало, а этот чертов старый дом – мешал. Как заноза в заднице, ей-богу!
Три года назад, когда он только осваивал землю под застройку «Золотого берега» и получал все мыслимые и немыслимые разрешения, именно эту хибару местные власти снести не дали – историческое здание, сказали ему, памятник архитектуры.
А толку от этого памятника, если его ни власти не желали содержать в надлежащем достопримечательности виде, ни, собственно, жильцы, в нем обитавшие? Стояла обшарпанная избушка с замысловатыми ротондами, балюстрадами и обсыпающейся лепниной в стиле рококо вдоль дороги – ни сдвинуть, ни обойти. А его, ни дать, ни взять, высотный замок, потерял возможность возведения еще одной секции.
Особняк этот, разжевывали ему, чтобы аргументировать вежливый отказ, когда он решил задействовать «крайние резервы» во власти, был построен еще в середине девятнадцатого века и принадлежал самому богатому промышленнику Солнечногорска, тогда называвшемуся как-то по-другому, по-старорежимному, вроде Екатеринограда или Петрослава. Собственно, отношение к городку означенные особы имели никак не большее, чем те же горы, которых в Солнечногорске в помине не было, и чтобы их увидать, надо проехать еще сто шестьдесят километров по побережью на юго-запад, но на такие подвиги Роман Моджеевский давно уже не отваживался – в основном, по причине нехватки времени и собственной лени. А ведь бывали же времена… он, Нина, мелкие…