- Что?
- Ты задолбала, я же просил. Повторяй за мной: "Миша, ты офигенный начальник".
Я опять уткнулась лбом в стол, зажимая рот руками и неудержимо хихикая, он тоже начал смеяться, шутливо потребовал:
- Давай, Бойцова, вперёд. Будем считать это платой за доставку домой. Говори.
Я простонала в ладонь:
- Не могу…
- А ты попробуй, у тебя получится.
- Нет…
- Бойцова, надо. Соберись.
- Ну хватит, - я уже лежала на столе, вцепившись в него двумя руками, было стыдно и весело, и стыдно за то, что так весело, и от этого ещё смешнее.
- Так, Бойцова, или ты говоришь, или я сейчас позабористее фразу придумаю.
В двери провернулся ключ, я перепугалась так, как будто занимаюсь ужасно неприличными вещами, схватила телефон и отключила громкую связь, быстро сказала шёпотом:
- Всё, у меня подружка с работы пришла, пока.
Он рассмеялся и ответил:
- Ага, пока. До завтра чтобы всё выучила, я проверю. Не сдашь - в пять не отпущу.
- Хорошо, пока.
Я положила трубку, спрятала телефон за спину, и встала, глядя на входящую насквозь мокрую Ирку большими честными глазами.
Она медленно смерила меня взглядом, поднимая брови всё выше, и многозначительно кивнула:
- Ага.
- Да, - обречённо призналась я, садясь на стул ровно и опуская голову с виноватым видом.
Ирка покачала головой и пошла раздеваться, я немного постояла, пытаясь придать лицу чуть менее дебильно-жизнерадостное выражение, потом плюнула и пошла раздеваться с таким, как есть.
* * *
Естественно, я выложила ей всё до последнего слова. За исключением тех слов, которые я напечатала и стёрла - я даже себе не могла их вслух повторить. Ирка всё выслушала молча, доела, повздыхала, и мрачно выдала:
- Всё.
- Не всё! - заломила бровки я, ещё не зная, о чём речь, но на всякий случай, спеша уравновесить её тоску своей всепобеждающей беспочвенной верой в лучшее.
Она посмотрела на меня взглядом прожжённой старой пиратки, махнула рукой, отодвинула тарелку и пошла ставить чай. Я убрала со стола, она вручила мне мою чашку, взяла свою, и пошла на балкон, я пошла следом.
Дождь всё ещё шёл, хотя уже не так сильно, по улице изредка проходили нахохленные люди в капюшонах, Ирка смотрела на них с таким видом, как будто вся их суета у неё уже давно в печёнках сидит, а по-настоящему важные вещи проходят мимо незамеченными, и мы осознаём их только тогда, когда уже поздно. Я смотрела на неё и ждала, то ли стихов, то ли обоснования того загадочного "всего", которое она выдала за столом. И она сказала:
- Алиска, это конец. Ты выйдешь замуж, и останусь я одна без кольца, вообще самая последняя.