— Кнутов избил парня до полусмерти, только за то, что человек проявил сознательность! — кладет папку на стол. — Бедолага каким-то чудом не остался калекой.
— Почему же его тогда не посадили, если чуть не убил? Вкупе с попыткой изнасилования срок явно получился бы посолиднее.
— Потому что девчонка не стала писать заявление. Не знаю, может, Кнутов или кто-то из его банды умудрились ее как-то запугать, может, подкупили. Сама знаешь, как это все происходит, не без белых пятен. К сожалению, упечь ублюдка за решетку не вышло — статья не потянула. Но это дело времени, Маша, он обязательно сядет. Попомни мое слово.
— Ты лично позаботишься, да? — горько усмехаюсь.
— Он сам о себе позаботится. Выродок с детских лет целенаправленно шьет себе срок, нарывается. Он обчищал карманы, принимал и сбывал запрещенные препараты, угонял машины и калечил людей. Пока — пока! — делает акцент, — ему везет: то недостаточно улик, то что-то еще. Но сколько веревочке не виться… — опускается рядом на корточки и накрывает мою дрожащую руку своей большой надежной отцовской ладонью. — Надо оно тебе все это, Мань? Сама подумай. Он едва не изнасиловал девушку! Посмотри на нее. Глянь. Девчонка же еще! — кивает на раскрытую папку, и я перевожу мутный взгляд следом: на фотографии действительно изображена совсем молодая девушка, может, чуть старше меня. Даже чем-то на меня похожая.
Губы кривятся и слезы против воли льются единым потоком. Отец поднимается и прижимает мою голову к своей груди. Покачивает, как успокаивал в детстве.
— Тш-ш. Тихо, ну, ты чего? Ничего же еще не произошло такого ужасного! Да, оступилась, молодая, бывает. Но все еще можно исправить. Вы с ним… у вас что-то было?
— Папа! — возмущаюсь, вытирая ребром ладони сырость под носом. — Тебя это все вот совершенно не касается!
— Ты же не беременна?
— Прекрати!
— Так да или нет?
— Да не беременна я! — громко всхлипываю.
Слышу нескрываемый вздох облегчения.
— Все будет нормально, Мань, вот увидишь, — гладит по голове. — Ты прости, что я тебя ударил. Просто когда узнал… Нервы ни к черту. Будут у тебя свои дети — поймешь. Я же тебе только добра желаю, живу только ради тебя. Этот Кнутов… Это ведь я отца его засадил, очевидно же, что он на тебе элементарно отыгрывается, чтобы мне отомстить. Грозился ведь когда-то, что превратит мою жизнь в ад. Вот, почти осуществил.
Чувствую, как снова бледнею. Я еще не успела отойти от правды об изнасиловании и тут это! Я даже не думала о нем в этом ключе. Совсем не думала!
Но если предположить эту версию, то многое стало бы сразу понятным. Появлялся везде так «вовремя». Проходу ведь не давал! Давил на болевые точки, намеренно в себя влюбляя.