— Наутиз! Наутиз! — кричал он.
Он пытался закрыть дверь, тыча пальцами в руну на ней. Все более резкими движениями он обводил руну, и голос его звучал в ушах Дженни кошмарным эхом:
— Наутиз!
Дверь не закрывалась. Крики старика звучали как вопли отчаяния. За дверью вспыхнул яркий белый свет. Надвигался смерч, бешено крутящий длинные пряди белого тумана. Полосы тумана уже вращались вокруг старика.
Дженни пыталась закричать, но не смогла.
Налетел порыв ветра, раздувая редкие дедушкины волосы. Дженни видела, как полощется на ветру его одежда. Потолок покрылся инеем, иней побежал по стенам, добрался до окон. На стенах выросли ледяные кристаллы.
Слезы замерзали в глазах у Дженни. Похоже, она была заключена в тело испуганного пятилетнего ребенка. Она не могла заставить себя сделать шаг к деду.
Голоса, доносившиеся из тумана, были холодны, как ветер. Они зазвучали ледяными колокольчиками.
— Мы не можем уйти просто так…
— Ты знаешь правила…
— У нас есть право…
В дедушкином голосе звучало отчаянье:
— Что угодно. Возьмите все, что угодно.
— Она разбила руну…
— …выпустила нас…
— …мы хотим ее.
— Отдай ее нам, — прозвучал хор голосов.
— Я не могу! — простонал дедушка.
— Тогда мы возьмем ее…
— Мы закружим ее…
— Нет, давайте сохраним ей жизнь, — произнес голос, полный нежной музыки, звучащей как льющаяся на камень вода. — Я хочу ее.
— Мы все хотим ее…
— …мы алчем.
— Нет, — сказал дедушка.
Голос, похожий на трескающийся лед, произнес:
— Изменить способ расплаты можно единственным способом. Нужна замена.
У старика задвигались желваки на скулах. Он отшатнулся от двери.
— Это значит…
— Жизнь за жизнь.
— Кто-то должен занять ее место.
— Это честная сделка.
Голоса звучали негромко, рассудительно. Злобно. Но голос, звучавший как льющаяся вода, возразил им:
— Я хочу ее…
— Ах, молодость, — пробормотал медлительный, как ледник, голос, и остальные засмеялись — словно зазвенели новогодние колокольчики.
— Я готов, — сказал дедушка.
— Нет! — закричала Дженни.
Наконец-то ей удалось сдвинуться с места, но было уже поздно. Теперь она вспомнила все. В тот раз она съежилась на полу за шкафом, пожалуй лучше постигая реальность Сумеречных людей умом пятилетнего ребенка, чем мог осознать ее взрослый человек. Это были страшные монстры, даже ребенок мог это понять. Привидения. Жуткие твари. И они хотели забрать ее дедушку.
В тот раз она вскочила и бросилась бежать, и сейчас тоже. Она бежала к чулану. Туда, где белые пряди тумана кружили вокруг старика, туда, где в ледяном вихре сверкали глаза. В тот день она слышала дедушкины крики, когда смерч затягивал его в чулан. Она бросилась к нему, хватая за руку. Она тоже кричала — как кричала сейчас, — и вокруг нее завывал ледяной ветер и злобные алчущие голоса.