Такое чувство, что и не было никого и никогда в моей жизни, кроме моего Оленёнка. Друг как-то странно опять напрягся и по его лицу проскочила тень то ли грусти, то ли боли, то ли плохих воспоминаний, я не понял, но подозрения вновь пронзили моё сердце. Я чувствовал, что он другой, не такой как прежде, ведь я знал его с детства. Было что-то в его бравадах ненастоящее, искусственное и напускное, как будто он притворяется и старается замаскировать свои истинные чувства, спрятать себя настоящего от меня. И каждый раз, когда подобные мысли посещают меня, он как будто это чувствует и сразу меняет или тему разговора, или начинает шутит и балагурить. Ладно, разберёмся со временем. Рано или поздно я выведу его на чистую воду, и он поколется.
– А помнишь, как мы вдвоем тогда одну безотказную блондинку в «два ствола шпилили», ммм…как там её, Марина, кажется? Было круто, хоть есть теперь что вспомнить, правда, братка? – закатил он глаза, изображая пошлую мечтательность, в очередной раз подтвердив мои догадки о нём.
В этот момент я испытывал только отвращение от воспоминаний о наших с ним совместных похождениях, которые затопили мой мозг.
– Так, Марат, притормози, прошу. Это уже пройденный этап моей жизни, и я не хочу о нём даже вспоминать. Такого больше не будет никогда! – прервал его душевные излияния я, иначе до утра будет болтать, не заткнётся. – У тебя одни бабы на уме, лучше правда, книгу почитай для разнообразия, и именно буквы в ней читай, а не только картинки рассматривай.
– Почему только одни бабы, ещё девушки и женщины, и не одни, а много и в большом количестве, всякие разные и прекрасные, – в очередной раз сострил этот ловелас и дамский угодник, при этом подвигав бровями и потерев ладони друг о друга в предвкушающим жесте.
Ну хоть кто-то получает удовольствие от этой жизни!
– А Марину Викторовну тоже вспоминаешь? Дрочишь поди по ночам, представляя такую красоту? – подколол я его, напомнив ему о самой "шикарной" женщине в его жизни.
– Не напоминай, мой член после неё неделю в себя прийти не мог, забился в норку и носа не мог высунуть. Бедная Наденька переполошилась, что не могла его поднять. Что только она не перепробовала, мне кажется даже в церковь ходила, молитву о здравии заказывала, чтоб кое-кто в моих штанах воскрес из мёртвых! – делился он подробностями своих похождений, о которых я даже не знал.
Мне стало весело, и меня разобрал смех, что не очень понравилось Марату, и тот треснул меня, отвесив шутливый подзатыльник. А что только ему можно надо мной глумиться, я тоже не промах и в долгу не останусь.