Вот же язва какая. Значит, еще и подслушивала наш разговор.
— Так с ними проще, они страсть какие голодные.
— До ананасов?
— И до них тоже. Ты давай с темы не съезжай, племяшка.
И тут эта маленькая пакость смотрит мне в глаза и отвечает так уверенно и смело.
— У меня есть жених.
Какой, на хуй, жених? Она что, чая с ромашкой перепила? Или ей Ржевский туда что подмешал?
— О, как интересно. Рамочка, ты знал, что у твоей племянницы есть жених? Как его зовут? Когда свадьба? Сколько ему лет?
Ира снова задает кучу вопросов, а я, сделав несколько больших глотков коньяка, сжимаю пальцами бокал.
— Его зовут Федор, мы вместе учимся, на одном курсе, — теперь совсем не смотрит на меня, а только всем улыбается.
— Как мило, первая любовь, романтика. А покажи фото, ну, в телефоне-то наверняка есть куча ваших фотографий, это так трогательно. Вот Роман совсем не любит фотографироваться.
Ирку точно развезло уже от шампанского, а Ржевский все подливает и подливает. А мне даже самому стало интересно посмотреть на жениха. Что там за хлыщ такой? Федор.
Орешкина мнется всего несколько секунд, потом из кармана толстовки достает телефон, слишком долго роется в нем, наверное, выбирает фото покрасивее.
А когда показывает, мы все вчетвером видим на экране милую такую, до скрежета сахара на зубах, пару: молодой человек, темные волосы, модная прическа, он прижимает к себе Орешкину, ее волосы развеваются на ветру, они так ослепительно молоды и красивы, а еще больше ослепляют их белоснежные улыбки.
Вот же сучка маленькая! Трется с каким-то парнем, а мне в уши вещает о морали. Жених, значит, у нее. Федя съел медведя.
— О, какая красивая пара. У парня такое знакомое лицо, словно я его где-то видела.
— Точно, я тоже видел, — это уже Тимофей подает голос.
— Ой, да сейчас вся молодежь на одно лицо, прически, тряпки, как инкубатор, — Ржевскому вообще ровно до жениха, в отличие от меня. — Так, давайте еще накатим, за любовь. Выпить за любовь — это святое.
— Ой, я уже донакатывалась, почти пьяная, надо еще колбаски подрезать, — Ира смеется, кокетливо поправляя волосы, проводя при этом по груди рукой.
— Ирочка, перестань, давай еще шампусика.
Макс падает рядом с ней на диван, а я все разглядываю Орешкину и ее невинное личико, понимая, как в душе мерзко.
— Так свадьба-то когда?
Снова не смотрит на меня и не отвечает, прячет телефон, встает, медленно уходит на кухню, слегка прихрамывая.
— Еще не решили, не переживайте, дядя Рома, мы пришлем вам пригласительный.
Даже видеть ее не хочу. И с чего меня так расперло? Поднимаюсь, иду в прихожую, надо остудиться.